Нет, нахрапом действовать нельзя, тут нужно хитростью. Мы должны сыграть на уверенности Себарга, что обе нанятые им тени мертвы. Он знает, что вытянуть его имя у мертвецов-исполнителей мне не под силу — в некромантии я полный профан. И, следовательно, не боится мести с моей стороны. А, значит, не станет затравленным зверьком сидеть дома. Непременно пойдет веселиться и праздновать успех. И вот здесь нужно будет незаметно к нему подобраться. Сделать это проще всего через твоего фермера… Кстати, расскажи-ка, Артем, как ты угодил к нему в жнецы.
Артем бросил на стол окровавленный платок, достал из коробки сигару, обрезал кончик и кое-как пристроил между опухших губ. Чиркнул спичкой, раскурил и, утопая в облаке белого ароматного дыма, стал рассказывать смакующему коньяк собеседнику немудреную историю своего проживания в Светлом Тегвааре…
Эпилог
Эпилог
Тощий прыщавый парень в джинсах и футболке нелепо смотрелся в огромном кожаном кресле за массивным дубовым столом отцовского кабинета. Он сидел, положив руки на колени, в расслабленной позе, но совершенно неподвижно. Черты юного лица заострились в гротескной маске удивления. На столе перед ним лежала фотография девушки, его ровесницы, с очаровательным ангельским личиком. Парень уставился на фото невидящим взглядом. Он был мертв.
— Рассказывай, капитан.
В распахнутые двери кабинета вошли двое. Сорокалетний крепыш следователь в потертом джинсовом костюме. И высокий, но худой, участковый, лет тридцати, в полицейской форме с погонами капитана.
— Крюков Николай Львович. Неделю назад исполнилось восемнадцать. Сегодня утром его обнаружила уборщица, — зашептал на ухо следователю прибывший на место первым участковый. — Она, как обычно, в начале седьмого открыла кабинет — ну чтобы пыль смахнуть с мебели, ковер подмести… В общем, открыла и увидела за столом молодого хозяина.
— Что значит открыла? — уточнил следователь. — Он был заперт?
— Совершенно верно. На двери кабинета английский замок. Захлопываясь, дверь автоматически запирается. Причуда Крюкова старшего. Ключ от кабинета имелся только у него и дворецкого. Дворецкий на время уборки отдавал свой уборщице.
— Блин, как все сложно у этих богатеев… Кстати, а сам-то хозяин дома где?
— Лев Сергеевич с супругой три дня назад отбыли в круиз по тихоокеанскому побережью.
— Красиво жить не запретишь, — вздохнул следователь. — О смерти сына родителям сообщили?
— Нет пока.
— А чего тянут?
— Дворецкий хозяина опасается. Уж больно крут Лев Сергеевич в гневе. А тут вдруг умирает единственный ребенок. Сын. Наследник. Получается, не доглядели. И смерть какая-то непонятная, нехорошая. На вас, Андрей Петрович, он крепко надеется. Что вы разберетесь в этой тайне. Тогда уж позвонит. И все, как есть, доложит.