Маркая одежда тут же сплошь покрылась вызывающе-яркими зелено-желтыми пятнами и полосами. Но заливающегося счастливым смехом Артема совершенно не волновали такие мелочи.

Ласковое летнее солнышко, периодически выглядывающее из-за неспешно ползущих облаков, заливало поляну ярким светом. И желтые головки цветов будто вспыхивали изнутри, превращаясь в тысячи крошечных солнц, ослепительно пылающих в сочной изумрудной траве.

Такие озарения длились не долго. Солнце исчезало за очередным наплывающим облаком, и на полянку надвигалась унылая тень.

Эта чехарда света-тени не только не портила, а, наоборот, подчеркивала красоту замечательной поляны. Ее ежеминутные преображения не позволяли глазу привыкнуть к пышному желто-зеленому ковру.

Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что сам Артем, если и замечал красоту ежеминутно преображающейся поляны, то лишь краем глаза. Целиком отдавшись реализации давней фантазии, он нырял, ползал, кувыркался и катался по поляне до тех пор, пока не закружилась голова.

Остановившись, осмотрелся и остался очень доволен проделанной работой. Добрая треть одуванчиков на поляне была основательно помята. Некогда белоснежная майка превратилась в рваную и грязную желто-зеленую тряпку. Голубые шорты постигла та же печальная учесть, с той лишь разницей, что на плотной джинсовой ткани обошлось без дыр. Открытые руки, ноги, лицо, даже волосы и сандалии, оказались заляпаны зеленым травяным соком и желтой цветочной пыльцой.

Теперь, когда заветное желание было воплощено в жизнь, здесь больше нечего было делать. Уловив перемену в его настроении, перед глазами на фоне варварски истоптанной поляны возник полупрозрачный экран. Остался последний «не просмотренный» фильм. На нем Артем и сосредоточил внимание.

Дневной свет померк, и в лицо ударил ледяной порыв ветра. От неожиданности Артем зажмурился…

А когда снова открыл глаза, вместо поляны одуванчиков перед ним от края до края простиралась белая снежная пустыня. Здесь было ужасно холодно. Но хорошенько утепленному Артему были не страшны даже самые лютые морозы.

Поверх толстого ватного комбинезона, на нем был очень теплый заячий тулуп. На ногах высокие, до колен, унты. На голове шерстяной чулок с крошечными прорезями для рта и глаз, и заячья шапка-ушанка. На руках толстые рукавицы на собачьем меху. Серый полумрак полярной ночи отчасти разбавляли изумрудные сполохи над головой.

— Неужели настоящее северное сияние! — не удержался от восторженного возгласа Артем.

Запрокинув голову, он стал жадно пожирать глазами безумную пляску красок удивительного чуда природы. Сбывалась еще одна заветная мечта.