— Спасибо, — Альдор рассеянно кивнул, приняв лампу. — Здесь убирались? Перекладывали что-нибудь?

— Да, ваша милость. Когда началась осада, все важные документы для надежности перенесли под замок в казенные комнаты. Мало ли что…

— И мне сказать забыли.

— Так говорили же! — возмутился слуга. — Точно помню. Но ключ-то у вас есть…

— Карты и планы замка там же?

— Наверняка, ваша милость.

— Тогда пойдем.

Крепче перехватив лампу, эрцканцлер вышел в коридор, бросил Гансу ключ и кивком приказал запереть кабинет. Слуга потушил свечи и, захватив второй светильник, вышел к господину, гадая, какие бумаги могли понадобиться барону среди ночи.

Альдор шикнул на помощника, когда тот замешкался у двери. Он до того торопился, что не мог скрывать нетерпения, а малейшая проволочка неизменно его раздражала. С начала осады минуло семь дней, и это время играло как против самого эрцканцлера, так и против всего Эллисдора.

Вряд ли Грегор или Рейнхильда все-таки узнали о случившемся. Головы гонцов, всех до единого, что должны были сообщить соседям о предательстве Эккехарда, крепко сидели на пиках, выставленных аккурат пред закрытыми воротами осажденного города. И хотя эрцканцлер распорядился разделить часть запасов с горожанами, наместник предупредил, что этого хватит ненадолго. Эбнер Каланча лично присутствовал при раздаче провианта и ошибиться не мог. Вскоре Эллисдору предстояло корчиться от голода.

О волнениях в народе докладывали и гвардейцы Шварценберга. В Нижнем городе участились нападения и грабежи — не зная, сколько еще Эллисдор останется закрытым, самые отчаянные принялись пополнять запасы за счет тех, кто не мог дать отпор. Солдаты боролись с этим как могли, но патрулей для поддержания порядка не хватало. «Сотне» в этом вопросе Альдор не доверял, особенно с тех пор, как у наемного войска сменился командир. Артанна нар Толл всегда соблюдала договоренности, ибо годами была связана с Волдхардами клятвой верности, однако новый командир, Веззам, столь близким знакомством с королевской династией похвастаться не мог, а потому Альдор до сих пор относился к нему с подозрением. Да и кто в здравом рассудке станет доверять наемникам, оказавшимся в ловушке? Вечно мрачный здоровенный ваграниец, ставший новым Первым в «Сотне», работу выполнял на совесть, но эрцканцлер знал, сколь переменчив нрав войска, воюющего за деньги. В случае атаки гвардия и горожане были готовы стоять насмерть потому, что Эллисдор был их родным городом, потому что верность королю что-то для них значила. Но для наемников не было ничего важнее серебра.