Зато, быть может, Альдор ден Граувер войдет в летописи как человек, спасший материк от бессмысленной кровавой религиозной войны. Стоило попытаться.

* * *

«Дрянная девчонка!» — в очередной раз Демос обругал жену за сумасбродство, но при этом все никак не мог стереть глумливой улыбки с лица.

В душном чулане, куда его тайком затащила Виттория, пахло свечным воском и было очень тесно. Впрочем, супругу это обстоятельство не остановило, а, наоборот, казалось, лишь раззадорило. Едва за ними закрылась резная дверца, четырехпалая рука женщины накрыла вспотевшую ладонь герцога.

— Сейчас, — взмолилась она, прижавшись губами к его изуродованному уху.

— И прямо здесь?

«Хлебом не корми дай рискнуть и нарушить все приличия. Угораздило же меня жениться на южанке».

— Да, — горячее дыхание гацонки обжигало бугристую кожу на щеке Демоса, пока она подталкивала его к стене. — Кстати, нас заметили.

— Не так уж мы и прятались. Да и окажись Граувер слепцом, я бы сам отправил ему весточку, чтобы…

Виттория не дала ему закончить — не отводя взгляда от его глаз, она прижала руку мужа к глубокому вырезу на груди:

— Сейчас. Я хочу.

— Это безрассудно.

— Неужто ты против! — Виттория на миг отстранилась, но ловкие пальцы тут же скользнули вниз, к промежности, не дав Демосу перевести дух. — От меня не скроешь.

«Не то чтобы я пытался… Да и зачем? Желание дамы — закон!»

Демос уронил ставшую бесполезной трость, серебряный набалдашник глухо тюкнул о стену. Виттория торопливо ерзала, пытаясь справиться с многочисленными юбками. Сбоку что-то хрустнуло.

— Дурацкая мода, — в сердцах прошипела она и вздрогнула, ощутив прикосновение руки Демоса к внутренней стороне бедра.

— В следующий раз оденься поудобнее, — он стащил с головы жены ажурное покрывало и зарылся носом в благоухающие волосы. — Или выбери другое место.

«Почему она продолжает меня желать? Почему вообще желает?» — Демос в который раз задавался этим вопросом, но отмел размышления прочь. — «Она не притворяется. Или все же… Нет, проклятая паранойя, этого ты мне не испортишь».

— Знала, что оценишь, — Виттория сладострастно улыбнулась, обхватив его воспрявшую плоть.

Низ живота свело от возбуждения.

— Бога ради, помолчи!

— Ты же сам…

Демос закатил глаза и заткнул Витторию поцелуем. На его памяти это было единственное средство заставить ее замолчать. Интимная близость по одной лишь Хранителю известной причине открывала в супруге канцлера неуместный ораторский пыл.

«Сама напросилась. Никакой пощады!»

Виттория его раззадорила. Отчего-то ей это всегда удавалось. Демос не останавливался — уже не мог. Не теперь, когда в его изуродованных руках изнемогала от страсти женщина, которую он любил всем сердцем. Самая восхитительная женщина на свете, которая уже больше года безуспешно пыталась зачать ему наследника. С каждым разом ее попытки становились все отчаяннее и безумнее.