— Ничего себе… — пробормотала Милана.

После корабля Инсека московский воздух казался сухим и прохладным. Влажные пряди волос налипли Милане на лоб, я протянул руку, поправил ей волосы… и замер. Мы неловко улыбнулись, потом синхронно отдёрнули руки друг от друга.

То, что было на Луне, осталось на Луне.

За открытой дверью послышался топот.

Ну всё, нас обнаружили, сейчас начнётся…

Но, к моему удивлению и радости, в дверях появился Лихачёв. В расстёгнутой у ворота рубашке, с красными сонными глазами, с рукой на кобуре… Несколько мгновений он смотрел на нас, потом расплылся в улыбке.

— Живы. Живы!

Он двинулся вперёд, с треском оборвав телом стоп-ленты, вроде как и не быстро, но неудержимо. На мгновение облапил меня, оторвав от пола, потом проделал то же самое с Миланой. Отстранился, испытующе оглядел. Спросил:

— На Луне?

— На Селене, — уточнил я. — Слушайте, можно мы сядем?

— Там же почти невесомость, вы отвыкли… — Лихачёв кивнул. — Пошли, пошли…

Эта часть Представительства была отгорожена, не только лентами, но и лёгкими пластиковыми барьерами. В конце коридора стоял полицейский в силовой броне, которому Лихачёв на ходу махнул рукой. Мы прошли десяток метров по коридору (я с тревогой заметил в стене ровные круглые дырочки — пулевые пробоины), Лихачёв завёл нас в ещё одну комнатку для разговора. Там стоял стол, несколько стульев, кулер, на столе валялись пакетики чая, разорванная бумажная пачка рафинада, распотрошенные упаковки печенья и вафель, стояла банка с кофе и стопка одноразовых картонных стаканов. У стола молоденькая девушка в полицейской форме как раз наливала себе кипяток. При нашем появлении она пискнула, именно пискнула, словно мышонок в мультике, глянула на Лихачёва и, уловив что-то в его лице, метнулась прочь, расплёскивая не успевший завариться чай.

— Вода, — сказала Милана с восторгом. — Вода и чай. И печеньки!

— Переходите на тёмную сторону, — буркнул Лихачёв. Мне показалось, что после первого выплеска эмоций он начал смотреть на нас с лёгким подозрением.

Я не обижался. За последние сутки слишком многое свалилось нам на головы. Мы с Миланой, не сговариваясь, насыпали в стаканчики по три ложки кофейных гранул, щедро накидали сахара и залили горячей водой.

— Вы хоть что-то ели там? — спросил Лихачёв.

— Не-а, — ответила Милана, дуя на кипяток.

— Не хотелось, — уточнил я. — Это скафандры, наверное. Мне кажется, они нам что-то вводили. Жидкость уж точно… наверное, питательные растворы…

— Где в этих трико могли храниться питательные растворы? — удивилась Милана.

— Чужие технологии, — отхлёбывая раскалённый кофе, ответил я. — Понимать надо!