— Вот и вы про смыслы, — сказал я озадаченно. — И почему же не нужны?
— Суета сует и всяческая суета, — вздохнул Андрей. — Люди верили в Бога, но оказалось, что Бог в нас не верит. Мечтали о чудесах науки, но все наши чудеса оказались детскими забавами. Патриотизм не нужен, детей рожаем по привычке, книжки новые не пишем, даже стихами баловаться перестали. Вот я и решил, раз уж мир катится под откос, провести остаток дней с удовольствием. Погоды нынче тёплые, мокро только… — он вздохнул. — Спиться-то получилось легко, это я всегда любил. А вот к грязи привыкать пришлось… Но — всё удалось! Вреда никому не несу, пользы не причиняю.
— Мне кажется, польза от вас есть, — сказал я. — Стихи вот всякие…
— Это теперь! — воскликнул Андрей. — Это новый мой этап! Хожу по Москве, читаю стихи мёртвым поэтам. Достойная судьба. А кто тому причиной?
— Кто?
— Ты, мой друг! Выслушал, поговорил, кристалликом поделился. Но главное — с таким удивлением на памятник Низами смотрел. Я и подумал, вот достойный юноша, но даже слышать не слыхивал о поэте! Столько памятников по Москве стоит… к кому-то приходят, к Серёже Есенину, к Володе Высоцкому… а другие позабыты. А я же все их стихи помню! Дай, думаю, почитаю стихи памятникам. Мне несложно, им приятно.
Андрей помолчал и добавил вполголоса:
— Людям нравится. Остановятся, послушают. Иногда поговорят. Некоторые тоже стихи читают. Нельзя забывать поэтов!
— Главное, что вас не обижают, — сказал я.
— Кто? — удивился бомж.
— Ну… полиция.
— Бумага у них есть, нельзя меня трогать! Сын у меня… большой начальник.
Я кивнул. Да, Лихачёв про это говорил.
— Может, тебе помочь чем? — спросил Андрей неожиданно. — Ты же друг мой лучший, юный, закадычный, нежданный! Вот как мы встретились с тобой, так жизнь моя смысл новый обрела!
— Мне сегодня все предлагают помочь, — улыбнулся я. — Да ничего не надо, спасибо. Сегодня моя очередь помогать.
— Точно? — не унимался Андрей.
— Безбэ, — уверил я его. — Да вы и так помогли сейчас. Только не заметили. Пойду, дела!
Оставив Андрея у памятника, я двинулся назад, к метро.
Некоторые вещи мы делаем не потому, что должны.
Некоторые вещи мы просто не можем не делать.
Часть третья. Глава 1
Часть третья
Глава первая
Комок у метро «Мичуринский проспект» запомнился мне как нелепым названием «Баклажан», которое упрямо употребляли местные, так и хитрым Продавцом, снабдившим меня патронами, обращавшими врагов в камень.
Создалось тогда у меня ощущение, что этот Продавец не просто жадный (все они жадные), но ещё и склонен к конкуренции больше других. Даже к недобросовестной.