— Иван попросил?
— Иван попросил, — подтвердил я и, подтянув ноги, пнул её в живот. Ника отлетела, я поискал взглядом хоть какое-то оружие — и поднял нож, лежащий рядом со Слугой, отрезавшим себе голову. Поднялся.
— Лживая мразь! — взвыла Ника, в ужасе оглядывая зал. — Мразь!
— А ты-то чего не сдохла? — спросил я. — Ты же пила!
— Я себе эмпатию не гасила! — выкрикнула, будто выплюнула, Ника. — Это для слабаков!
Я остолбенел.
Эта дрянь была человеком — по меньшей мере, по части эмоций! Она всё чувствовала! Она просто ненавидела и презирала людей!
Ника снова кинулась на меня. Я ждал, сжимая нож и понимая, что в лучшем случае у меня будет одна единственная попытка.
За спиной дважды гулко грохнуло.
Первая пуля вошла Нике в грудь, а вторая в лоб.
Она шатнулась, останавливаясь. Подняла руку и неожиданно погрозила мне пальцем. Сказала:
— Запомни… он очень хитрый…
И оскалилась в улыбке, которая на глазах становилась каменной.
Я обернулся.
В дверях стоял деда Боря с пистолетом в руках.
— Мы победили, — сказал я. — Кажется.
Деда Боря повернулся и шаркающей походкой побрёл назад.
Я всё понял. Ну, почти всё. Бросился за ним.
Часть третья. Глава 4
Глава четвертая
В фойе лежали два уничтожителя, утратившие невидимость. Один был опутан тонкой металлической сеткой, ещё одна валялась рядом, разрезанная на куски. Второй застыл у двери в комнату, где мы сидели, наполовину забравшись туда. Оба уничтожителя медленно каменели и походили сейчас на песчаные скульптуры, забытые на пляже.
Рыжий парень, похожий на Рона из детского фильма, уже превратился в груду песка, перемешанного с форменной одеждой. Из штанины медленно высыпалась струйка. Что меня потрясло — так это рыжий налёт на горке песка в том месте, где была его голова. Я вначале даже не понял, в чём дело. А потом сообразил.
Этот охранник красил волосы в рыжий цвет! Тело рассыпалось, а краска осталась!
Деда Боря медленно прошёл мимо монстров. Подошёл к Елене, которая застыла, прижимая руки к лицу. Постоял миг, потом выстрелил в лежащего на полу Виталия Антоновича.
Дважды, потому что силовое лезвие уничтожителя рассекло нашего старшего напополам.
На негнущихся ногах я подошёл ближе, взглянул в лицо Виталия, пока оно ещё не превратилось в камень.
Наверное, мне было бы легче, если бы он был ещё жив. Если бы я мог сказать ему: «Виталий, мы победили! Виталий, твой сын вернётся на Землю и станет человеком!»
Я не знаю, легче ли умирать, когда знаешь, что смерть не напрасна. Когда ты рискнул и потратил жизнь не впустую, а сражаясь за то, что тебе дороже всего. Если верить книжкам и фильмам — то да, конечно.