А когда отношения были серьёзнее, хоть на немножко, даже мысли не возникало изменять. По-моему, странно ухлёстывать за другой, когда тебе девушка серьёзно нравится и ты о ней думаешь. Ну… разве что в мыслях. Фантазировать никто не запрещает.

И когда я слышал фразы вроде «разрываюсь между двумя» или в кино видел душевные терзания, не важно, у мужчин или у женщин, мне это казалось выдумкой. Всегда знаешь, в кого влюблён, а кто просто физически привлекает.

Ведь верно?

Сейчас было иначе. Нет, если бы меня разбудили среди ночи и спросили: «Кого ты любишь?» — я бы ответил: «Дарину».

Но и Милану я тоже любил. Вот ведь в чём беда, теперь я это понимал ясно, и дело было не в случившемся «на Луне».

Значит, так можно? На полном серьёзе? Не так, когда мужчина женат на одной женщине, с ней семья, дети, дача, собака, ипотека в банке и секс по расписанию, а любит другую — с ней романтика, страсть, любовь?

А всерьёз любить двоих, хоть и по-разному?

Я посмотрел на Дарину. Потом на Милану.

Потом уставился в потолок.

Да. Наверное, можно.

И не поймёшь, повезло или нет.

Вот мусульмане как-то справляются, у них это нормально. Может, спросить повара в «Рэдке», он то ли узбек, то ли киргиз? Вдруг у него две или три жены, пусть расскажет, как это…

Я мысленно залепил себе оплеуху.

Ну и чем мне поможет его рассказ? Даже если у повара целый гарем?

Можно подумать, Дарина с Миланой мне предлагают взять их обеих в жёны, а я размышляю, согласиться ли!

Размечтался, Казанова…

Губы Дарины мягко коснулись моего уха. Я повернул голову. Она молча смотрела на меня своими сиреневыми мерцающими глазами. Я потянулся к ней, поцеловал.

— Как здорово, что ты рядом, — сказала Дарина.

— Я тебя люблю, — прошептал я виновато.

Дарина едва заметно улыбнулась.

— Ты знаешь, что первый раз мне это сказал?

— Правда? — растерялся я.

— Правда. Ничего, я знаю, что любишь. Ты это каждый раз взглядом говоришь.

Она слегка приподнялась на локте. Сказала:

— Милана просыпается. Поцелуй её.

— Что…

— Она ведь тоже тебя любит, — сказала Дарина таким тоном, каким, наверное, объясняет куколкам всякие банальные истины. — И она тебе нравится. Милана хорошая, я рада, что мы вместе.

— Я сплю? — спросил я, помолчав мгновение.

— Нет. Максим, ты был призван Гнездом. И она была призвана. Мы не чужие. Я не ревную, если ты об этом.

Я повернулся и посмотрел на Милану.

Её глаза были открыты, она смотрела на меня — так же растерянно и испуганно, как, наверное, я только что смотрел на Дарину.

Потом она зажмурилась, подалась ко мне, чмокнула — в щёку. И сказала виновато: