— Милана! — крикнул я без всякой надежды услышать ответ.

— Максим!

Связь была устроена потрясающе. Я слышал голос Миланы очень отчётливо, но словно бы издалека.

— Милана, ты в порядке? — спросил я, чуть расслабившись.

— Да!

— Что с этой… стервой?

Короткая пауза.

— Максим, я её убила… Максим, я сама не пойму, как смогла. Максим, ты где?

— Далеко, — ответил я. — Подожди, хорошо? Жди возле американского корабля. Ты можешь подождать или пойдешь к Инсеку?

— Я подожду, — ответила Милана. — Ты долго?

— Часа три добираться, — сказал я. — Он меня утащил.

— Алекс жив?

— Уже нет, — сказал я после секундной заминки. — Жди, я буду спешить. Инсек ещё десять часов будет восстанавливаться.

Возражений не последовало, и у меня болезненно сжалось сердце.

Значит, так…

Я не знал, понимает ли скафандр мысленные приказы. Может быть, и понимает, в конце концов шпага превратилась в амортизатор без всякой команды.

А может быть, и нет.

— Всё, пока, — сказал я. — Конец связи.

Осторожно поднявшись, я посмотрел вниз «по склону».

Мне не понравился последний вопрос Миланы.

«Алекс жив?» — так можно спросить о друге. Или хотя бы о ком-то нейтральном.

Милана должна была спросить, убил ли я «этого козла». Или «прикончил ли гада».

И уж, конечно, она помнила, что Инсек говорил о нескольких часах, а не называл точные цифры.

— Скафандр, отключи передачу звука, — сказал я. — Покажи карту.

Ответа не было, но карта на стекле возникла.

Корабль Инсека. Белая точка «Орла». Край Селены и зелёная точка — это я.

Возле «Орла» были две точки. Зелёная и красная.

Милана не справилась.

— Скафандр, — сказал я. — Если есть какая-то возможность маскировки, то включи её. Не передавай точные данные о моём местонахождении.

Вот тут я совершенно не знал, есть ли хоть какой-то эффект от моих слов. К сожалению, Инсек не обеспокоился обратной связью скафандров.

Но в любом случае я должен был спешить.

Я сделал шаг вниз по «склону».

Остановился.

Нет, не годится.

Даже на Луне астронавты передвигались медленнее, чем на Земле. И как раз по причине меньшей силы тяжести. Каким бы это ни казалось странным, но для бега нужно нормальное, привычное притяжение.

На Селене всё ещё хуже. Каждый шаг будет сопровождаться прилипанием ботинок к камням. Если же я сумею отключить это прилипание, то буду медленно парить в воздухе при каждом шаге.

Не устанешь, но и не разгонишься.

Хорошо, что я могу сделать?

Прыгать, конечно же.

Скакать, словно кенгуру.

Разогнаться — меня ведь не тормозит воздух. Да и притяжение Селены играет мне на руку, я словно бегу под гору.

— Я иду, — прошептал я.