— Потому что ее нарисовал настоящий волшебник. Эта картина привлекает внимание, чтобы любознательные детки вроде тебя, моя зайка, задавали вопросы, а не фокусировались на том, что делает грозная тетя доктор.

Моя малышка улыбается. Принимает все за игру. Алина Николаевна же проводит аналогичные манипуляции со мной и Маратом.

После медсестра уносит колбочки, а доктор смотрит на Умарова.

— Ответы по тесту ДНК будут в течение пары часов.

Марат лишь кивает. Врач же поражает меня своей подкованностью и быстрым подходом к вопросу болезни моей дочери.

— После твоего звонка я получила всю информацию от лечащего врача Миры. Просмотрю историю и уже после этого мы проведем все необходимые анализы и обговорим стратегию лечения.

На мгновение теряю дар речи. Слезы цветут в глазах, а доктор Ставрова поворачивается ко мне и накрывает мою руку своими теплыми тонкими пальчиками.

— У вас замечательная дочка, мы сделаем все, чтобы помочь малышке.

Не могу ответить. Ком в горле становится. Лишь киваю, и женщина без слов понимает меня. Светлая. Воздушная. И я ей почему-то сразу же верю…

— Еще увидимся, — весело бросает Мире и кивает Марату.

— Ставру привет, — неожиданно неформально отвечает советник президента, и девушка врач улыбается светло и тепло.

— Обязательно.

Стоит двери за женщиной закрыться, как я поворачиваюсь к Марату.

Смотрит на меня хмуро. Не мигая. Челюсти сжаты. Руки в карманах брюк. Неприступный. Властный. И до невозможности привлекательный.

Сердце бьется в моей груди с перебоями. Рвано. Больно.

А я смотрю на мужчину с дымчато-синими глазами. Безэмоционального советника президента и понимаю, что Умаров за ночь поставил всех на уши и получил всю историю болезни моей девочки…

Но не это меня обескураживает…

А то, что, будучи уверенным, что Мира не его дочь, он все равно решил помочь…

У меня губы дрожат, когда задаю самый главный вопрос, который сейчас меня беспокоит больше всего.

— Ты… ты решил помочь моей дочке, даже если она не твоя?

Вопрос повисает в воздухе, и Марат ухмыляется. Правда, глаза у него становятся колючими. Темнеют. Прошивают изморозью. Кажется, что он меня сейчас схватит и свернет шею.

Интуиция кричит об опасности, но мгновения сменяются, а Умаров так и не выказывает никаких эмоций. Застывавшая мимика, лицо — маска.

Правда, взгляд смещает на малышку в моих руках. Рассматривает, словно диковинку видит. Мира же в свою очередь тащит меня за кофту, дает понять, чтобы отпустила ее, и я усаживаю свою малышку в кресло, правда, любопытная мартышка сразу же слезает и топает в сторону заинтересовавшей ее картинки.