— Почему все так произошло, Марат? Почему ты не поверил мне? — с отчаянием шепчу в его грудь, понимая, что мы потеряли наше счастье, мы разбили то, что было между нами, то, что могло расцвести великолепием палитры цветов, а по факту сгнило и умерло…
Хотя…
Живо… Несмотря ни на что…
На всю боль, на ненависть…
Вот сейчас руки мужчины оплетают меня, ласкают и роднее этих рук у меня только Мира…
— Как ты мог не поверить мне? — спрашиваю с рыданием и Рат цепляет мой подбородок, заставляет приподнять лицо и смотрит мне в глаза.
Бледный. С заостренными скулами. С горячечным взглядом. Горячий весь. Он смотрит так, как смертник перед казнью, с отчаянием и сожалением относительно всего прожитого и нет…
— Оля… — выдыхает хрипло.
И я отчего-то улыбаюсь, горько и больно.
— Знаю-знаю, господин Умаров. Ты бесплоден. А я — лгу. Не стоит повторять. Я уяснила. Уходи. Дай мне пять минут. Я соберусь, и мы забудем о том, что случилось.
Неожиданно хватка на моем подбородке усиливается, и Марат отвечает:
— Не забудем. Не отпущу.
— Ты себя слышишь, Марат?
Мочит. Сжимает зубы, а я чувствую, что и ему больно, сейчас в его глазах такое смятение плещется, когда он вдруг говорит:
— День. Еще один день и ответ будет от Ставровой.
Киваю. Улыбаюсь горько, но неожиданно лечу на постель, и Марат придавливает меня своим телом и шепчет со всей страстью:
— Плевать на ответ этого теста ДНК! К черту! Плевать! Ты с Мирой останешься со мной, потому что вы — мои…
Глава 18
Марат Умаров
— Вы — мои…
Слова слетают с губ признанием. Огненным. Испепеляющим. Оно взрывается внутри и уничтожает всю гниль, которая там находится, уничтожает вспоротые раны, омывает и смывает.
Сам не понимаю, что творю. Но осознание бьет в солнечное сплетение и не дает дышать.
Люблю эту женщину. Всегда любил. Ненавидел. Презирал и любил… И девочка с ее небесными хрустальными глазами так вписалась в мое черствое сердце, словно всегда там была…
Заглядываю в шокированные полные слез глаза моей Оли и зверь внутри рычит и бьется, скулит в жесточайшей агонии, потому что так не обманывают, потому что…
Не может Ольга так уметь лгать…
Прикрываю веки на мгновение. Словно удар получаю, а сам вспоминаю… вспоминаю…
— Уходи, Оля, и больше никогда не попадайся мне на глаза…
Слова как выстрел. Приговор. Нам обоим. Отправляю ту, которая заняла место в сердце, с глаз долой и от греха подальше…
Зверь во мне рычит и скалится, бьется в дичайшей агонии, и я ее отпускаю…
А сам…
Вереница дней… непонятных… наполненных работой, но рану не заглушить, боль не унять…
Перед глазами она… Нежная, трогательная… в яркой шапке на остановке…