Наши тела помнят, как нам было хорошо друг с другом.
— Моя… моя… под меня создана… моя Оля…
Его голос из прошлого как наяву слышу, хриплый, горячечный, он шептал эти слова, когда брал меня в одну из тех ночей, когда мы зачали Миру…
Обида комом встает поперек горла, ненависть затапливает, но Марат начинает ласкать мою шею, в одной точке под мочкой ушка проходится языком. Не знаю, помнит ли мою эрогенную зону или это его умение безошибочно находить слабые точки и бить прямо по цели.
Стон слетает с губ, которые я отчаянно прикусываю, чтобы приглушить свои слишком громкие выдохи.
Только мой очередной стон становится триггером для Умарова.
Мужчина с рыком хватает меня под мышки и вбивает в стену, поднимает на вытянутых руках, кусает грудь сквозь кофту и лиф…
Невероятно сильный. Мощный. Заставляет меня вскрикнуть и упереться ладонями в его широкие плечи.
Тянет вверх кофту, чуть все пуговки с петель не слетают, а он живот мой открывает. Чтобы уже через секунду я почувствовала его шершавый язык на собственной коже.
Словно разряд получаю. Простреливает все тело. И я окончательно прихожу в себя. Дергаюсь в его сильных руках, начинаю отбиваться. Сама не понимаю, что уже рыдаю, плачу.
— Хватит! Прекрати! Я не хочу! — кажется, что кричу сквозь слезы, но по факту это просто шепот.
Голос чужой, будто не мой, сорванный, хриплый.
— Ненавижу тебя! Боже… не трогай…
Губы говорят одно, а вот сердце… сердце кровью обливается от чувств, которые не умерли, хоть я и схоронила их глубоко внутри.
— Хватит…
Отнимает голову от меня и смотрит мне в глаз. Щурится. А я на волосы его взъерошенные смотрю, на пухлые губы, блестящие от слюны, и плачу, потому что чуть не отдалась…
Чувствую, что Марат хочет мне что-то сказать, но в этот самый миг раздается оглушающий звук…
Глава 12
Кажется, что где-то сирена включилась. Оглушительно воя. Марат сразу же отпускает меня, а я в чистейшем шоке и раздрае эмоций дрожащими пальцами пытаюсь привести себя в порядок, чтобы уже в следующую секунду окончательно прийти в себя и сорваться с места, чтобы бежать к дверям.
Хватка на локте останавливает. Меня бросает обратно в руки Умарова, который смотрит на меня
— Отпусти! Мне нужно к Мире! Нужно к дочке, — брыкаюсь и пытаюсь избавиться от хватки собранного мужчины.
— Угомонись, — встряхивает меня подобно тряпичной кукле, — оставайся здесь.
Выдает командным тоном.
— Нет! Мира! Там Мира! Я должна быть с дочкой!
— Я разберусь. С девочкой будет все хорошо. Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь! — Марат смотрит мне в глаза, говорит четко, с расстановкой, доносит до меня смысл своих слов, а у меня из глаз слезы брызжут.