— Марат…
Все в обрубках, в обрезках восприятия. Я кричу так, что голос срываю и, наконец, вырываюсь из цепких рук Воронова, падаю рядом с Маратом, сбивая колени, хватаю его за окровавленную сорочку и шепчу:
— Не умирай, не умирай… ты нужен нам! Не оставляй… Ты обещал! Сказал, что все сделаешь, что прикажу. Живи! Прошу… живи… ты обещал… ты мне обещал…
Веки Рата начинают дрожать, распахиваются, и я смотрю в его яркие глаза и на мгновение кажется, что он меня слышит…
— Не уходи… Я ведь люблю тебя… Ты нужен нам, Рат, Боже… как ты нам нужен…
Мои слезы падают на его лицо, скользят по губам с запекшейся кровью, кажется, что он сказать что-то хочет, но уже в следующую секунду меня опять оттягивают от Марата, вокруг него скапливаются и мельтешат мужчины в военной форме, я не слышу звука сирен, но вижу, как к Умарову бегут люди в медицинских комбинезонах, Рата кладут на носилки и на лицо помещают маску…
А он… он не двигается, и… вся его рубашка пропиталась кровью…
Делаю еще один шаг к нему, ноги слабеют, начинаю заваливаться, но меня подхватывают. Краем глаза вижу лицо Михаила, он взвинчен, глаза горят, а на щеке след окровавленной пятерни, видимо, когда я отбивалась, я залепила ему пощечину, действуя в состоянии шока.
— Я хочу к нему, хочу с ним… только с ним… — последнее, что я успеваю прошептать, прежде чем мир меркнет.
Глава 25
Я просыпаюсь тяжело. С трудом разлепляю веки и вижу белоснежный потолок. Странный какой-то, глянцевый. И запах чужой. Улавливают что-то приторное, очень напоминающее лекарства…
Поворачиваю голову и вижу торчащий из моей руки катетер. Хочу дернуться, снять, но мягкая ладонь опускается на мою и передо мной появляется невысокая женщина.
— Успокойтесь, госпожа Умарова, все хорошо. С вами все в порядке…
Женщина говорит монотонно, смотрит мне в глаза, отслеживая реакцию зрачков, почему-то обращается ко мне по фамилии Рата… и меня вдруг накрывает воспоминаниями того ужаса, который произошел.
— Марат… Марат… — начинаю дергаться, пытаюсь встать, — где он? Где Марат? Что с ним?
Меня накрывает истерикой, потому что как наяву я вижу его окровавленного и понимаю, что он прикрывал собою меня, испытывал адскую боль, получал пули, но держался… Стал моим живым щитом… и подарил последний поцелуй, поцелуй моей жизни и его…
— Марат… — опять криком и в руках женщины появляется шприц, мир опять меркнет.
А я уплываю в сон. Такой сладкий…
— Мама, папа принес нам цветы… — голос моей Миры и я вижу девочку, бегущую ко мне, у нее очень длинные золотистые волосы и она взрослее, чем моя доченька, почти подросток. Красавица такая… на щеках румянец и эта девочка… я нутром ощущаю, что она полностью здорова…