Слышу голос. Такой родной. Моргаю и замечаю, как Марат все еще лежит на мне, прикрывая своим телом.

Еще один залп огня и стекло идет трещинами. Страх затапливает, я начинаю скулить.

И в это мгновение Умаров опускает на меня глаза. Совершенно холодные. Сконцентрированные. И я понимаю, что все очень и очень плохо.

Умаров прикрывает меня. Не дает шевельнуться, вдавливает своим огромным телом, причиняя боль.

Внезапно что-то странное проскальзывает в его взгляде. Словно сожаление. Тоска.

Он накрывает мои губы и целует так… словно в последний раз… словно прощаясь…

Еще один выстрел. Оглушительно мощный. Стекла ломаются и залетают внутрь, но не достигают меня. Они обрушиваются на мужчину, который прикрывает меня собой, а потом машина словно озаряется ярким светом.

Слепну. На мгновение. Придавленная к полу тяжелым телом Рата… Хочу просить, чтобы отпустил, чтобы не давил так сильно, но понимаю… Нельзя… Воздуха не хватает. Меня словно размазывает по полу…

Раздаются оглушительные хлопки, будто перестрелка завязывается. Сверху на нас падает свет от мощного прожектора, до меня доходит, что это вертолет, а снаружи самые настоящие боевые действия разворачиваются.

Все заканчивается быстро. Внезапно обрушивается оглушительная тишина. Прерываемая лишь звуком работающих лопастей.

Дверь снаружи открывается с жутчайшим скрежетом, и я вижу встревоженное лицо Михаила Воронова. Он будто стаскивает Марата с меня, а я не до конца понимаю, что происходит.

Сознание как в обрубках.

Только слышу рев мужчины.

— Скорую! Срочно! Человек ранен…

Не осознаю сути сказанного, моргаю ошалело, и Воронов вытаскивает меня из машины силой.

Держит в своих огромных руках. Шарит по моему телу пальцами, словно проверяет что-то.

— Я не ранена… не ранена… — повторяю, как заведенная.

И только спустя мгновение понимаю, что мое платье мокрое, поднимаю руку и трогаю грудь, опускаю взгляд, вижу багровый след, такой яркий, смотрю на руки — все в крови…

Я вся в крови…

— С тобой все в порядке?! В порядке?! — кричит мужчина, тормошит меня, а я не понимаю…

Ничего не понимаю, оттягиваю ворот платья и вижу абсолютно невредимую кожу.

Шок… Оторопь… Спустя лишь долгое мгновение я опять смотрю на Марата…

И вот тут меня прошивает насквозь. Словно кто-то огромную иглу в грудь вонзил. Я не понимаю, что кричу. Что вою подобно раненной тигрице. Я бросаюсь к Рату, но сильные руки Михаила перехватывают меня, мужчина внимательно осматривает меня, говорит что-то, а я не слышу.

Брыкаюсь и царапаюсь. Единственное, что хочу — это посмотреть, что происходит с Ратом. Броситься к нему.