Если бы в тот день он мне поверил…
Если бы…
Как много этих «если»…
Словно чувствует мои мысли. Оттягивает меня от себя и заглядывает в мои глаза.
— Одно твое слово, Оля. Все, что хочешь…
Говорит так, а я холодею. Он приговора от меня ждет. Хочет, чтобы я его к казни приговорила…
Боюсь его мыслей, боюсь того, что сделать может. Хватаюсь ладошками за его лицо, чтобы смотрел на меня, чтобы взгляд не отводил, и шепчу:
— Все сделаешь? Все, что попрошу?
Моргает и лишь после этого отвечает:
— Любой приказ.
— Тогда… живи, Марат, живи ради нас с Мирой и сделай мою девочку самой счастливой на свете. Ты нам нужен, Марат Умаров. Ты нужен нам, Мире нужен папа, нашей девочке нужен отец, ее плинц Малат, не зная тебя, она уже полюбила тебя, признала в тебе близкого человека. Ты так ей нужен, Рат… если бы ты знал, как мне было тяжело объяснять маленькой девочке, почему у ее подружек есть папы, почему за ними приходят, почему они садятся на плечи и уходят, радостно улыбаясь, из песочницы… Это так сложно, смотреть в детские глаза, полные надежды, и говорить глупости, мечтая, и надеясь, что не поймет… и бояться того дня, когда малышка достаточно подрастет, чтобы осознать, что вот так вот. У подруг есть папы, а ее папе мы были не нужны…
Кулак Марата сжимается. Но я говорю правду. Ему больно сейчас, а мне было больно все эти годы…
Но теперь, глядя в глаза этого мужчины, я понимаю, что мы оба виноваты. Оба.
Поэтому я хватаюсь за него и шепчу со всем отчаянием:
— Мире нужен папа и я уверенна — ты будешь самым лучшим… Ты ей нужен.
— А тебе? — спрашивает и вглядывается в мои глаза, ответы ищет, которых и искать не нужно, они на поверхности.
Улыбаюсь дрожащими губами, провожу пальчиками по колючим щекам и отвечаю искренне:
— Нужен. Ты мне нужен, Марат. Любимый мой…
Обнимает меня рывком, притягивает к себе. А затем…
Я не понимаю, что происходит. Раздается страшный скрежет. Марат вскидывает голову, смотрит вперед, на дорогу, понимаю, что водитель теряет управление, машину заносит и мы на скорости летим по трассе.
— Рат… — шепчу белеющими губами и Марат молниеносным движением сталкивает меня с сиденья, заставляет лечь на пол, а сам прикрывает собой.
— Все будет хорошо, Оля… с тобой все будет хорошо… — слышу его рык, и яркая вспышка освещает все вокруг, затем следует барабанная дробь, не знаю, как описать, словно градом по машине проходится со стороны дверей, боль сковывает тело, заставляя меня упасть во тьму…
Мне кажется, что я теряю сознание. Но спустя какое-то время зрение возвращается, как и слух.
— Они проходятся автоматной очередью, крупный калибр. Бронебойные. Они пробьют…