Стою как громом пораженный, а она меня замечает и сразу же веселье исчезает из глаз, появляются напряжение и укор, обида…
Мира радостно летит ко мне, просится на ручки, а я не понимаю, что делать, пока Ольга не поясняет, чего хочет от меня ребенок, но она хочет отвлечь дочку, чтобы, видно, не лезла к злому советнику президента, а я беру хрупкую куколку на руки и сердце в груди замирает.
Боль… сильная, яростная, она прошивает насквозь, когда заглядываю в глаза Миры. Такие светлые, словно горный хрусталь. Невесомая малышка с тонкими ручками, прозрачная, как бумажка, с волосиками, которые пухом обрамляют красивое личико…
Малышка щебечет, а я смотрю на нее и дохну от того, что не может быть моей, от того, что это счастье для меня недоступно.
Когда младший сын Фахры Умарова заболел детской хворью и чуть не умер от осложнений, врачи предупреждали, что последствия будут и бесплодие грозит полное.
Отец уже тогда затаскал меня по клиникам, но везде был ответ один — надо подождать и слишком высок процент того, что сын будет бесплодным.
Потом мальчишка вырос, превратился в мужчину, но отец всегда был повернут на наследниках. Он и моего старшего брата Баграта женил неудачно и все ждал и ждал, что невестка понесет. Но этого не случилось.
На братьях Умаровых словно рок повис. А может, и за грехи отца мы ответили. Уж как знать…
Но лично мне приговор был озвучен давно…
— Плинц Малат… — забавно коверкает слова Мира, и я касаюсь тонких светлых волосиков, смотрю в такое красивое личико и улыбаюсь… а внутри словно кислотой все разъедает и болью.
Три дня…
Возможно, они даны мне. Именно мне. Три дня неведенья и глухой суки — надежды, которая все же вспыхивает в моем сердце безумной жаждой невозможного…
Глава 17
Оля
Солнце ласкает веки и впервые за очень долгое время мне кажется, что я отдохнула, выспалась, тело ломит и тянет, воспоминания накатывают и я вздрагиваю.
Открываю глаза и наталкиваюсь на внимательный взгляд Марата. Видимо, как и прежде после марафона секса с ним измученный организм спасался коротким сном — забытьем.
Синие глаза смотрят на меня не мигая, а я кусаю губы и тяну до подбородка покрывало. Чувств слишком много, они подкатывают комом и останавливаются поперек горла.
Прикрываю веки и отчего-то не могу сдержать слез.
Я взрослая женщина, и я решила переспать с Маратом где-то именно потому, что Мире нужен биоматериал отца и, возможно, если эта ночь в виде продолжения может вернуть счастье в мой дом новой жизнью, новой надеждой, крошкой, которую я буду любить всем сердцем, но…
С чего я взяла, что удастся?! Возможно, появление Миры — уже чудо на миллион, глупая…