Подмечаю любопытный взгляд Алины. Она ничего не отвечает. Да и что тут говорить. Можно просто ждать ответов и… фыркаю… а ведь эта хитрая бестия дает мне шанс на надежду…

Надевает перчатки и подходит ко мне.

— Сорочку снимаем. Будет больно, — почему-то поясняет, а я лишь пожимаю плечами. Здоровый мужик, перетерплю. Умею выдерживать. Под костюмом воротилы много шрамов. Не только душевных, рубцов и на коже хватает.

Могу потерпеть, другое дело, что сердце сжимается, когда думаю, что маленькая девочка с самыми умопомрачительными хрустальными глазами может пройти через адовые муки в любую секунду.

Я долго говорил с Алиной по проблеме Миры, затем залез в Интернет и кровь в жилах заледенела. Впервые не смог смотреть. Слышать…

Помню, что после просмотра видео набрал секретаря и распорядился утроить финансирование помощи детям с недугом.

Алина работает молча. Профессионально. Заканчивает быстро.

— Сколько времени понадобится, чтобы пришел ответ? — задаю вопрос, вглядываясь в лицо девушки. Я знаю, что можно справиться за часы при большем желании, но в ответ слышу:

— Господин Умаров, просто дайте три дня…

Откидываюсь в кресле. Смотрю в светлые глаза Алины и не понимаю. У меня хватает денег на то, чтобы заказать еще один тест в любой клинике мира, могу поднять частный борт и пригнать сюда любых спецов, чтобы получить ответ, но что-то во взгляде Ставровой меня напрягает.

— Марат. Вы ждали столько времени, неужели сложно подождать три дня? Мне нужно время для более тщательных анализов, и я уже по итогу дам всю необходимую информацию по стратегии лечения Миры. Заодно и тест будет точным и без подвохов, — улыбается примирительно, дает понять, что она одна из немногих людей, которым можно доверять, которых не купят и не продадут. Плюс жена Ставрова своего рода гений. У нее своя методика выявления болезни и лечения…

Присматриваюсь к девушке.

— Лечением ребенка мы будем заниматься вне зависимости от того, каким будет ответ теста ДНК, — говорю весомо и Алина улыбается, кивает, словно уже сама решила, что Миру будет лечить вне зависимости от того, моя она дочь или нет.

— Три дня, Марат Фахраевич. Просто подарите три дня…

Не уточняет, кому именно я дарю это время. Ольге, или себе…

— Три дня… — повторяю, соглашаясь.

Возвращаюсь домой. Пребывая в самых тяжелых мыслях, и неожиданно слышу смех, раздающийся из гостиной. Звонкий, веселый. Иду как на привязи, чтобы увидеть дурачащихся на полу Олю и Миру…

Быть свидетелем их счастья… Глаз оторвать не могу от открытой улыбки женщины, которую я когда-то любил, по которой с ума сходил, и сейчас… стоило только увидеть ее, как кто-то кинжал в груди перевернул и загнал поглубже…