Лишь раз в жизни я сорвался и не просыхал неделями. Один единственный раз…

И он также был связан с Ольгой…

Я тосковал по ней люто, дико, топил себя в выпивке, в женщинах, чтобы не сорваться к ней, не выпотрошить из нее всю информацию, не узнать, с кем она… и не убить собственными руками…

Прикрываю глаза. Старые шрамы. Они, оказывается, не затянулись. Достаточно было взглянуть в глаза Ольги, чтобы вся гниль из нарыва прорвалась наружу и дала понять, что ничего, сука, не прошло, все внутри меня…

— Рат, — опять спокойный голос и я поднимаю глаза, смотрю в задумчивое лицо Михаила, — завязывай, башка работает на трезвую.

Ухмыляюсь. Ворон. Как всегда безупречен. Словно высечен из мрамора, умеет держать ситуацию под контролем, недаром он занимает высокое место в аппарате президента и входит в самый близкий и доверенный круг.

— Лекс поднимает свои каналы. Камеры чисты. Не подкопаться. Потрошит всех, потому что поперли на его женщину, Алину заперли в лаборатории вместе…

Осекаюсь. Вспоминаю глаза Ольги, как она кричала и просила меня вернуть дочь, и сердце сжимается…

Ее дочка… ее маленькая копия… стоило только заглянуть в голубые хрустальные глаза, как у меня под ребрами заломило. Больно. Мать его. Как же это больно…

Смотреть и знать, что не твой ребенок, хотя… ты бы удавился за возможность стать отцом этой прелестной малышки…

— Я не узнаю тебя, — холодный голос Михаила опять привлекает меня.

— Я сам себя не узнаю, господин Воронов, — отвечаю, ухмыляясь, и Ворон зеркалит мой оскал. Не привыкли мы сдавать позиций. Даже четкая линия мощных челюстей выдает в нем звериное начало альфача.

— Я подключу свои службы, — наконец, отвечает друг, — проверим, кто именно является целью и мишенью. Так уж получилось, что и ты, и Лекс птицы высокого полета, приближенные и доверенные люди президента, и вполне вероятно, что прилетело по ваши души не просто так.

Хмурюсь. Понимаю, куда клонит Ворон.

— Михаил Дмитриевич…

— Хорош, Рат, давай без официоза и по-братски. Пока Ставров решает вопросы на Западе и пытается разгрести свой замес, я помогу со своими структурами. Согласись, странно, что у двух приближенных президента в одно и то же время появляются проблемы…

Воронов хмурит широкие брови. Прищуривает светлые глаза. Жесткий мужик. Друг и соратник. Один из тех людей, которым не переходят дорогу. Чревато.

Откидывается в кресле и сверлит меня взглядом. Миха уже знает о моей щепетильной ситуации. Он один из нескольких человек, которому доверяю и который облачен властью в достаточной степени, чтобы по своим каналам знать, что случилось под открытым небом.