— Встать сможешь? — спрашивает, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Киваю, опираюсь на ее руку и с трудом ковыляю в сторону умывальника. Открываю кран и умываюсь холодной водой, полощу рот.
Внезапная слабость как приходит, так и исчезает. Надежда протягивает мне полотенце.
— Спасибо, — отвечаю и вытираю лицо.
Улыбаюсь, пытаясь не замечать внимательный взгляд жены Баграта. Вместе возвращаемся на кухню, где Мира уже доедает под присмотром Юлии Михайловны.
Женщина уводит мою доченьку погулять, а я обессиленно валюсь на стул и отодвигаю от себя тарелки. Запах каши раздражает рецепторы, хотя раньше от овсянки я особого аромата не чувствовала.
Неожиданно передо мной появляется чашка с ароматным чаем. Поднимаю удивленный взгляд на Надю.
— Пей, ромашка успокаивает, мне помогало… — говорит как-то задумчиво, и я киваю, делаю глоток, так как в горле все еще дерет.
А когда вновь смотрю на девушку, жена Баграта присаживается напротив и также отпивает из своей чашки напиток.
— Давно так тошнит? — спрашивает и взгляда от меня не отводит. Немного не по себе становится, а еще стыдно, что меня так выворачивало на глазах, в принципе, едва знакомого человека.
— Я не знаю… Стресс это все, нервы… Извини, пожалуйста, если доставила неудобства…
Кусает губы. Затем задумчиво смотрит мне в глаза, чтобы оглушить своим вопросом:
— Может, тест на беременность сделаешь?
Глава 27
Замираю на месте и вдохнуть даже боюсь. Губы кусаю. Не верю в такое. Не могу я быть беременной. Не могу…
А потом ночь вспоминаю. Страстную. Дикую. Свое отчаянное желание забеременеть…
И это сквозь отрицание, ведь Марат говорил, что не может…
Но…
У нас есть Мира и явно один раз он смог… А что, если…
Мысленно высчитываю все и понимаю, что мои месячные уже несколько дней как должны были прийти, но их нет…
— Ты побледнела… — спохватывается Надя, — опять плохо?
Киваю девушке неосознанно. Хотя сама не понимаю, что чувствую. Явно шок.
— Оля… поговори со мной… у тебя взгляд странный.
Опять смотрю в напряженное лицо жены Баграта и спохватываюсь:
— Да, Надя. Мне нужен тест, — отвечаю шокированно, а потом… потом улыбаюсь ошалело, когда Надя встает и уходит.
— Я сейчас! У меня есть! В сумку закидывала, так и осталось…
Надя быстро уходит, а я на ногти свои смотрю, на кружку чая, отстраняюсь от своих чувств и эмоций. Потому что они затапливают. И самое интересное, я ощущаю какое-то странное томление.
— Вот!
На стол ложится упаковка розового цвета, и я поднимаю взгляд на запыхавшуюся Надежду. Румянец на щеках ей неимоверно идет. У Баграта красивая жена. Нежная. Хрупкая. Я вообще сложно ее представляю рядом с таким матерым и взрослым мужчиной.