Нога опять запинается и я чуть не падаю.
— Баграт! Ты ее пугаешь!
Неожиданно уверенный голос Надежды рассекает пространство подобно хлысту. Умаров смотрит на жену. Застывает изваянием. Она такая маленькая по сравнению с ним, хрупкая, а смотрит на мужа так, что у нее глаза пылают.
— Прекрати! — понижает голос и смотрит в глаза своего мужчины. Не знаю, что за страсть такая между этими двумя, но девушка определенно действует на мужа сильнее, чем транквилизатор, потому что Баграт застывает, переводит взгляд с нее на меня, выдыхает с шумом и резко разворачивается, уходит по коридору. Где-то в отдалении слышу, как дверь хлопает. Сильно. Так, что, кажется, ее с корнем вырывают.
Миловидная брюнетка делает несколько шагов в мою сторону и поднимает руки ладонями вверх, словно показывая, что не навредит, что безоружна.
— Оля, все хорошо, никто не навредит ни тебе, ни Мире…
Не могу себя контролировать, все равно отступаю от Нади, а Мира ко мне сильнее жмется, словно понимает мой страх, чувствует меня моя девочка и платьишками ее расположение не купишь.
— Мам, я домой хотю… — слышу голос своей девочки и успокаивающе глажу ее по спинке.
— Прости Баграта, пожалуйста, — смотрит на меня Надя и пытается вразумить, — у него очень сложный характер, но пойми его, он тоже очень переживает за брата…
От девушки веет теплом, дружелюбием, но я кажусь себе загнанной в угол волчицей, которая до последнего готова защищать своего малыша…
София также поднимает руки, будто показывая, что не вооружена.
— Здесь нет врагов, Оленька, ты избранница моего сына, мать его ребенка, никто тебе зла не желает… Миру никто не отнимет, я понимаю, чего ты боишься, но мы не звери, мы же все понимаем, у нас общее горе…
Женщина улыбается краешком губ, только глаза у нее остаются грустными и в них слезы стоят, а до меня, наконец, доходит, что я веду себя не слишком рассудительно. Да чего там, истеричкой, наверное, в глазах этих людей выгляжу, но…
Я мать. Я боюсь власти и денег родственников Марата. Беру свои чувства под контроль. Дышу носом.
— Простите… простите меня… я… я не знаю, что делаю… просто…
Замолкаю, даже слов подобрать не могу, только и у меня по щекам опять слезы текут, потому что я в доме Марата, с его близкими и родными, а он… он на грани жизни и смерти…
— Простите меня, мы с Мирой поднимемся наверх, — наконец, выдыхаю и женщина кивает.
Молчит секунду, а потом добавляет:
— Если тебе понадобится помощь, ты обращайся ко мне, для меня то, что у Марата есть дочь… есть семья… это чудо… Мы не надеялись…
Всхлипывает. А я киваю и ухожу на второй этаж. В спальню. Сажусь на кровать, и опускаю голову, упираюсь лбом в лобик моей девочки и целую ее носик.