Перевожу взгляд на дочку. Замечаю, как обнимает свою бабушку за шею. В руках Софии она выглядит настоящей принцессой в изысканном белоснежном платьице. Таких я Мире никогда не покупала, нам с трудом хватало на жизнь.

Сердце колоть начинает, и я запинаюсь в собственных ногах, когда моя Мира поворачивается ко мне и спрыгивает с рук женщины.

— Мама… — кричит и бежит ко мне, а я ловлю свое счастье в руки и прижимаю к груди.

Кажется, что мы вечность не виделись.

— Я так скучала, родная моя, так скучала…

Мира кладет маленькие ладошки ко мне на щеки и проводит ими, стирая слезы, смотрит обеспокоенно и произносит утешительно:

— Не плач, мама, не плач, ты знаешь, к нам фея плилетела… Настоящая… Посмотли на мое платье! Волшебное! Мне фея подалила, а еще есть розовое, голубое… так много, мама… она сказала, что можно менять, сколько хочу, и платья не будут кончаться!

Дочка смеется заливисто, а я вглядываюсь в ее лицо с тревогой. Затем обращаю взгляд на Софию. Женщина внимательно следит за моим общением с дочкой, а Мира весело продолжает щебетать.

— Мама, ты пледставляешь, фея говолит, что плинц Малат ее сын! А еще… еще она сказала, что теперь она — моя бабушка…

— Твоя бабушка, — отвечаю на вопросительный взгляд дочки, которая заливается смехом.

— Да не бабушка она, мама! Бабушка — старая… ну какая она бабушка… она волшебная фея…

Уверенно говорит моя девочка. Ведь бабушки у нее ассоциируются с нашей соседкой или престарелыми женщинами, которые сидели на лавке у нас у подъезда, а вот мать Марата совсем еще молодая, красивая женщина, поэтому и моя малышка не поняла, что ей сказала женщина, а вот я напрягаюсь…

За моей спиной оказывается Баграт. Он нависает. И мне вдруг дико страшно становится, прижимаю Миру к груди и отступать начинаю.

Страх затапливает. На мгновение кажется, что это богатое семейство просто отнимет у меня дочь…

Не знали, не видели, а вот теперь получили готовую девочку! А это я ее поднимала, я ночами не спала… я бегала, болячки лечила и когда у Миры недуг нашли…

Где они все были?! Со своими связями и деньгами?! Может, моя злость и обида иррациональны. Я вообще после покушения сама не своя, но…

— Не отдам… — шепчу белеющими губами и слышу, как Баграт приглушенно ругается. Произносит маты, от которых уши в трубочку могут свернуться, а я прижимаю дочку сильнее, ушки ее держу, чтобы она не слышала этого.

Кто я и кто они все? Что я могу противопоставить их богатству и власти?! Если захотят отобрать у меня Миру…

Дрожать начинаю и дочку к себе сильнее прижимаю, пячусь…

— Соня. Угомони ее… — рычит зверем и наступает на меня брат Марата.