Приподнимает бровь, всматривается в меня и оглушает:

— А если семизначную сумму предложу? Живи себе, ни в чем не отказывай. Зачем тебе мужик, который, возможно, так с койки и не встанет?!

Меня такая горечь захватывает от слов мужчины, что я сама не отдаю себе отчета в том, что делаю. Замахиваюсь и ударяю Баграта по щеке.

В ужасе наблюдаю, как отпечаток от моей ладони наливается красным, а сама осознаю, что он мог бы поймать мою руку, мог бы заломить запястье так, что у меня кости бы хрустнули. Я чувствую это, вижу во взгляде Умарова, но отчего-то он этого не делает, а лишь откидывается на сиденье и смотрит мне в глаза.

— Надо же…

Вроде спрашивает, но, скорее, мысли вслух произносит. В графитовых глазах зажигается какой-то интерес, как у ученого, который наткнулся на забавную букашку и изучает ее.

— Даже так? — опять выдает как-то задумчиво, а я чеканю в ответ:

— Именно так! Баграт Фахраевич. Могу еще более доходчиво объяснить и на пальцах. Я девушка из захолустья и могучим русским умею пользоваться, так как слышала такие обороты, которые вам и не снились!

Опять ухмыляется, становится каким-то расслабленным, будто пружина напряжения ушла.

— И что же ты мне на могучем скажешь-то, а, невеста брата? — бровь приподнимает, а у самого желваки на щеках ходят, и я не понимаю, он сейчас улыбнуться хочет или бешенство так проявляется.

— Можете засунуть свою семизначную сумму себе в зад! И больше никогда не смейте покупать меня! Не продаюсь! И Марата я не брошу! Я не уйду. Я нужна ему, мы с Мирой нужны, как и он нужен нам! И я… я готова быть с ним любым!

Слезы опять брызгают из глаз. Становится трудно дышать и я отворачиваюсь, потому что Баграт ударил по живому. Даже в глазах доктора Ставровой я видела то, что мне говорят не все, а учитывая, что все пули Марат получил в спину…

Я не хочу думать о плохом, не хочу думать о том, что, возможно, ему повредили позвоночник, что есть вероятность, что мой сильный мужчина больше не сможет встать…

Больно. Невыносимо, но…

Я подумаю об этом потом. Пусть для начала он откроет свои синие глаза и вернется ко мне. Любой. Только бы живой…

— Я верю, что с Ратом все будет хорошо, — наконец, выдаю едва слышно и опять поворачиваюсь, смотрю в лицо брату моего любимого мужчины.

Странно, но Баграт ничего не отвечает, лишь играет крупными пальцами, отбивая ритм по кожаному подлокотнику, а я на безымянном пальце кольцо замечаю.

Женат. Надо же. И у этого куска гранита, видимо, сердце есть. Когда Марат рассказывал мне о брате в самом начале наших отношений, тот вроде бы был холост, но сейчас кольцо на пальце говорит о том, что холодное сердце старшего брата все же пало к чьим-то ногам…