Взгляд у него потеплел на мгновение и губы задрожали в улыбке… А через несколько часов его не стало…
Глава 20
Замолкаю. Все сказано. Больше у меня тайн нет. Повисает звенящая тишина. Я же не рискую поднимать глаза на Марата. Не хочу смотреть на него, не хочу…
Если сейчас он начнет допытываться и обвинять в очередной лжи… Я этого просто не вынесу.
Тихонечко встаю, делаю пару шагов по направлению к дверям, как меня сносит и прибивает к каменной груди Умарова.
Вскрикиваю, а он меня обнимает так сильно, что, кажется, кости затрещат…
— Оленька моя… Оля… — выдыхает с таким надрывом, что я не выдерживаю и в глаза его заглядываю, а там бездна и боль, вина…
— Моя девочка… Оленька… — шепчет и осыпает мое лицо поцелуями…
А я будто в шоке нахожусь. Не отбиваюсь, но и не принимаю его ласку…
Ловит мое лицо, вглядывается. Белый весь. Скулы очерчены сейчас резко.
— Если бы ты только сказала все это с самого начала… Если бы сказала…
— Ты бы поверил, Рат? А сейчас, когда говорю, что дочка твоя, тоже веришь, когда пытаюсь достучаться и донести до тебя, что в жизни у меня был только один мужчина — ты, ты мне веришь?!
Бью словами, чувствую, как ему больно, и дожимаю, потому что не забыла все, через что прошла…
— Я знаю, что тоже виновата, Рат. Виновата в том, что солгала, в том, что не рассказала о том, что творилось в моей жизни, о людях, которые преследовали, но я боялась…
Смотрит на меня, и я от его глаз оторваться не могу, там сейчас океан синий, темный.
— Глупая девчонка, толком жизни не видевшая, полюбила и испугалась быть недостойной мужчины, который обратил на нее свой взгляд… а ты… ты вышвырнул и дал денег, чтобы я убила твою дочь!
— Хватит! Оля! Прекрати! — встряхивает меня и отшатывается, отворачивается, спина у него каменная сейчас, он весь как кусок гранита.
— Больно, Марат?! Так и мне было больно. Все это время… Все это время, пока выживала, боролась, за себя, за нашу девочку… И знаешь, это так больно: выходить из роддома и видеть, как других встречают с шарами и подарками, слышать смех и прижимать к себе комочек собственного счастья, осознавая, что мы никому не нужны. Ты бросил нас, Рат. Мог выслушать, мог поговорить. Мог… Но… твоя ярость и гордость помешали. Я все понимаю… Одна маленькая ложь и недосказанность порушила нам жизнь, а сейчас единственное, что мне от тебя нужно — это сдача биоматериала и помощь Мире, а дальше…
Разворачивается так резко, что я отшатываюсь. Вот теперь страх сковывает сердце, когда на Марата смотрю, на бешенство в его глазах.
— Вы — мои! — рычит зверем. — Мне плевать, что покажет тест ДНК. Плевать! Я тебе полчаса назад сказал!