Хрипит отец. Пытается подняться, но его по спине бьют.

— Хватит… хватит… прекратите… вы… Убьете его…

Задыхаюсь от боли, от кома, который поперек горла встал, когда почти черные глаза мужчины останавливаются на мне.

Смотрит на меня как-то странно. Там не только похоть во взгляде этом, там тьма концентрируется…

— Такая красивая доча у утырка… Хочешь со мной поехать, краля, не обижу…

Мотаю отрицательно головой.

— Отпустите меня… Не хочу… просто… отпустите…

Истерика подкатывает к горлу, а высокий шатен фиксирует мою шею рукой, сам губы большим пальцем сминает и смотрит… смотрит так, что душу выворачивает.

— С этим сложности, цыпа, батька твой серьезным людям бабло торчит, а тут такое золото у него припрятано… ты бы отработала за месяцок-другой… с такой мордахой и телом… не пропадешь…

— Нет… — выдыхаю шепотом, а мужчина ладонь опускает мне на талию, бедрами в мои вжимается и меня колотить начинает, слезы в глазах вспыхивают и текут ручьем…

— Я квартиру отпишу… не трогайте дочку… не трогайте… — слышу рев отца, который все подняться пытается и получает удары один за другим.

Мужчина со шрамом, что меня сжимал, резко голову на отца вскидывает, улыбается и улыбка эта зловещая, опасная.

— О как… сразу бы так, нарик, а то уперся…

И опять на меня смотрит. Глаза в глаза… а я понимаю, что не закончился кошмар для меня, не закончился… только начало… только начало того, от чего я все убежать пыталась…

— Что дальше было? — слышу голос, который заставляет меня встрепенуться и очнуться от тьмы воспоминаний.

Поднимаю глаза на Умарова. Кажется, что на меня Дьявол из самого пекла смотрит. Страшный сейчас. Желваки на щеках ходят.

— Они заставили отца отказаться от квартиры. В одночасье мы лишись всего… Всего, что имели, а папа… избиение оказалось серьезным, он в больницу попал, инвалидность заработал и его определили в наркодиспансер… За который я должна была платить… У нас ведь бесплатная медицина, но по факту она платная…

Тру лицо.

— Стыдно рассказывать о таком. Обо всем этом… Я себя виноватой чувствую… ущербной и недостойной… Я поэтому материнскую фамилию взяла. Не хотела с отцом иметь ничего общего… Избавиться пыталась от клейма…

Прикусываю губы.

— Дальше… — слышу глухой голос Умарова. У него лицо бледнеет. Кажется, что больно слышать все это, но обманываться не стоит.

— Я приехала в столицу. Устроилась на подработки. Отцу приходилось платить каждый месяц за лечение, за наблюдение, а однажды… Однажды мужчина из прошлого меня нашел. Тот самый Колян Косой, в миру Николай Симонов, который в доме отца меня к стенке прижал… Он сказал, что квартира всего не покрыла, что мне осталась сумма и немаленькая…