Делает шаг в мою сторону, а я пячусь. Грозный. Сильный. Огромный.

Упираюсь в стену, а Марат руки по обе стороны от моей головы ставит, заглядывает мне в глаза.

— Не отпущу я тебя, Оля. Даже не надейся. Ошибок своих не повторю. Что касается биоматериала для Миры — я уже сдал тест на совместимость. Не дожидаясь результатов ДНК-теста — если подойду, сразу же сделаем операцию. Мира моя вне зависимости от всего, и ты моя. И я верю тебе, Ольга! Верю. Она — моя. И ответа теста ДНК мне не нужно…

— Мне нужен этот ответ! — шиплю и отталкиваю. — Нужен, чтобы увидеть боль в твоих глазах, увидеть, как ты сам себя казнить будешь…

Улыбается, а в глазах блеск странный.

— Не знал, что ты такая жестокая, девочка моя.

Вскидываю подбородок и шиплю:

— Учителя слишком хорошие были, Рат!

Кивает. А я не знаю, чего больше хочу: ударить его, расцарапать лицо или обнять за мощную шею и выплакаться…

Обвинить во всех своих бедах и кричать, что ненависть имеет послевкусие любви…

Дрожать начинаю, а Марат подается ко мне, вжимает своим сильным горячим телом в стену.

— Я заслужил. Бей. Калечь. Выцарапай глаза. Все делай, Оля, все, только прости…

И столько боли в голосе, столько всего, что я прикусываю губу и отвечаю тихо:

— Не могу, Рат, хочу ненавидеть, хочу сделать больно, страданий твоих хочу и не хочу… Просто помоги Мире и отпусти…

Вскидывает руку и закрывает мне рот широкой ладонью. Заглядывает мне в глаза, а у самого венка на виске пульсирует, бешено бьется просто.

— Не отпущу. Никогда. Не смогу. Проси все, что хочешь. Мир к ногам брошу, но не отпущу. Вы — мои. Ты можешь орать. Ненавидеть. Все, что угодно. Дам пушку — стреляй. Единственный метод избавиться от меня, потому что живым я тебя не выпущу. Никогда… Тогда я отпустил, чтобы не навредить… Уверовал в то, чего не было, а теперь… когда знаю все… Я тебя только мертвым из своих рук выпущу и дочку… Мира — моя…

Слезы закипают на глазах, и я прихватываю кожу с внутренней стороны его ладони, кусаю зубами, чтобы отпустил, а он мне в глаза смотрит и боль терпит.

Сильный. Со стальным характером. Не сдвигаемый. Мужчина, за спиной которого как за каменной стеной, правда эта глыба может и придавить насмерть…

— Вы — мои, Оля, сделаю все, чтобы загладить свою вину. Знаю, что наломал дров, прощения нет, ты не заморачивайся с местью, я сам себя линчую за все то, что сотворил.

Молчит секунду, а потом улыбается грустно:

— Твои слова про то, что небеса разверзнутся над моей головой, а под ногами будет пламя ада… Думаю, они пророческие, моя колдунья… и гореть мне в этом пламени, сдыхать и воскресать… по щелчку твоих пальчиков…