— Ма… а плинц Малат скоро от кололя вернется? — спрашивает моя дочка и я всхлипываю.
— Он… обязательно вернется, очень скоро вернется…
— Почему ты плачешь, мам, почему все воклуг плачут?
Улыбаюсь дрожащими губами и прижимаю доченьку к себе сильнее. Не могу я ответить Мире… не могу…
Но я уверена, что Марат выкарабкается, он обязательно выкарабкается, этот мужчина — боец и я верю всем сердцем в него…
Две недели проскочили как один миг. Каждый день я ездила в больницу и стояла у двери палаты любимого. Внутрь не пускали. Врачи разве палками не прогоняли, а я приходила и стояла у двери.
Говорила с Ратом мысленно. Просила, чтобы вернулся к нам. Рассказывала о Мире, о том, как мы его любим.
А затем в слезах уходила, а на следующий день все повторялось снова. Молчаливые охранники Умарова уже привыкли ко мне и не замечали. Кивали просто при встрече и все.
Даже Баграт махнул на меня рукой. Поначалу старший брат Марата пытался донести до меня, что я своим поведением никак не помогаю, разве что мешаю, но…
Меня тянуло в больницу, меня тянуло к моему мужчине и пусть нас разделяла дверь, я говорила с ним. А потом молилась…
Ведь не может же любовь вернуться, а затем вновь исчезнуть. Столько лет разлуки, чтобы обрести и почти потерять вновь…
Вечером я возвращалась в дом Рата и теперь он был полон. Все Умаровы собрались в вотчине Рата. И…
Я начала привыкать к этим людям. Более того, я искренне полюбила Надю и Соню. Две теплые женщины, которые приняли меня как свою.
Правда, Соня была нелюдима, больше общалась с детьми и часто плакала.
Мать переживала за сына…
Ей сложнее, чем нам всем…
Позже я поняла, что Баграт специально всех собрал в одном месте. В целях безопасности.
Вечерами я занималась с Мирой и ждала… Ждала… Ответов Ставровой по состоянию моей дочери и Марата…
Я надеялась и верила в лучшее…
Только состояние мое становилось все хуже. Болел живот, как если бы месячные должны были прийти, но их не было, добавились тошнота и головокружение.
Особенно утром…
— Мама… я хотю пилог, а каша фу… — Мира выплевывает овсянку, а мне вдруг дурно становится, чувствую резкий запах и ощущаю будто слизь на языке.
Не понимаю, что происходит, вскакиваю и буквально чудом добегаю до уборной, где меня выворачивает наизнанку, рвет так, что голова болеть начинает, а еще сильно болит живот, словно кто-то ножом проходится…
Слезы катятся по щекам, тело знобит. Становится холодно.
Ощущаю теплые руки на своих плечах.
— Тише, тише, Оля…
Аккуратные пальчики придерживают мои волосы, гладят по спине.
— Ну все… все хорошо…
Спазм проходит, и я оседаю на пол, поворачиваю голову, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом Надежды.