Был ее первым, а она шептала в постели, что останусь единственным…
Любовь — боль. Любовь — яд… Любовь — кислота, разъедающая плоть и то, что осталось от души…
Поднимаю трубку и звоню своим спецам. Делаю то, что впервые не сделал с девочкой с небесными глазами, а что должен был.
— Пробей всю информацию…
— Сколько у меня времени?
— Немедленно…
— Сделаем…
И уже через пару часов я имею на руках документы… читаю, вчитываюсь, а сам только одно перед глазами вижу…
Один номер…
Не знаю, почему я выхватываю его. Быть может, причина тому фотографическая память на цифры, которая развита с самого детства, и вспоминаю ее первые же слова.
Первая же фраза — была ложью…
—Можно позвонить с вашего телефона? Я коротко. Мне буквально несколько секунд, чтобы сказать, где буду ждать… — мешкает, — подругу… она мне конспекты должна вернуть… вот… вы извините… мне очень неудобно, что прошу…
Тогда я сохранил этот номер. Не знаю почему. Чтобы ниточки к понравившейся девочке иметь…
Только вот номер записан не на девушку, а на мужика…
Николай Игоревич Симонов. Возраст. Место жительства. Вспыхивают перед глазами алой пеленой.
А потом карточка ее… и переводы…
— Я сегодня немного денег сняла, для салона…
— Делай все, что захочешь — деньги твои на твои нужды. Я хочу, чтобы моя девочка баловала себя подарками…
Переводы. Один. Другой. Бесконечное множество на лицевой счет. И все тот же. Николай Игоревич Симонов.
Впервые. Впервые поверил. Даже мысли не допускал…
Не хотел проверять. Пачкать Олю недоверием…
Бокал летит в стену. За ним летит стул. Стол переворачивается и шмякается об пол с такой силой, что дерево не выдерживает, разлетается в щепки…
Ложь. Сука. В каждом слове. В каждой букве.
— Мы с девочками встречались… Я задержалась…
И улыбка искренняя, чистая, ее тонкие руки на моей шее, объятия…
Такая сладкая. Пьянящая. Моя…
Никого никогда не подпускал. Пользовал. Менял. Платил…
Но… она… светлая девочка с лучезарной улыбкой, невинная и чистая…
Удар в спину. Нож в сердце. Еще раз читаю имя мужика. Все данные. И меня накрывает. Цепляюсь взглядом за адрес.
Не выдерживаю. Сажусь за руль и гоню… Не знаю, что делаю… Почему… Видеть ее хочу…
В глаза сучьи лживые посмотреть…
Гоню так, что педаль в пол упирается, а потом осознание накрывает, что люди не виноваты. Те, кто с дороги отпрыгивает, когда я по зебре пролетаю. Сбавляю скорость и оказываюсь в какой-то дыре, впиваюсь руками в руль и в висках пульсирует, когда Олю вспоминаю нежную, добрую…
Как бежит ко мне, встречает…
Хмель в крови никуда не девается, а я в темноте улицы останавливаюсь, гипнотизирую подъезд. Зачем и почему, не знаю.