— Ага, — ответил я с той же дистанцией.

Старик кивнул.

— На выход.

Я откинул одеяло, сел, поднялся. Ноги держали. Голова ещё кружилась, но терпимо. Сунул руки в рукава, проверил камень за пазухой. На месте.

Пошёл к двери. Костяник стоял у верстака, провожая меня взглядом.

Мы вышли из Лекарьской, и Трещина повёл вниз.

Снег на ступенях уже подтаял, перемешался с грязью, и под ногами хлюпало. Я шёл, стараясь не оступиться, придерживаясь рукой за стену. Близнецы топали сзади, Трещина впереди. Молчание продолжалось.

Когда мы вышли на уровень Арены, я увидел их.

Человек пятьдесят, может, больше. Сбитые в кучу на площадке перед воротами. Грязные, в разномастной одежде, кто в чём пришёл. Рваные овчины, дублёные куртки, обмотки вместо сапог. Некоторые в кандалах, тяжёлых и ржавых, с цепью между запястьями. Другие без, но руки всё равно связаны верёвками. Переодевались прямо тут, на открытом воздухе, стягивая с себя лохмотья и натягивая серые рубахи, которые им кидали из мешков. Те кто одевался, тех освобождали, но лишь на время. Стандартные рубахи Червей. Я помнил этот момент. Помнил запах, холод и собственный страх.

Вокруг Псари. Человек пятнадцать, стояли по периметру, следили. Покрикивали на тех, кто мешкал. Один пнул сапогом парня, который слишком долго возился с завязками.

Новое мясо. Свежий набор. Видимо, Империя давит, и Клан расширяет приём. Скоро будет отбор. Арена, клетка, три минуты с диким драконом. Всё как со мной. Я вспомнил жар дыхания, сломанный хвост Багряного, свои первые секунды в этом теле.

Но зачем меня вытащили из Ямы раньше срока? Две недели, сказал Пепельник. Прошла одна. Какая связь между этой толпой новичков и мной?

Среди Псарей я увидел знакомую фигуру. Чёрные кудри, широкие плечи, ожог на правой щеке. Гарь стоял чуть в стороне от остальных, скрестив руки на груди. На предплечье поверх старого клейма из трёх полос виднелась новая метка и серьга-крюк в левом ухе.

Псарь. Значит, вернулся с Охоты. Значит, прошёл.

Гарь повернул голову. Наши взгляды встретились. Секунда, две. Лицо его не изменилось. Никакого кивка, никакого приветствия. Он просто посмотрел на меня, потом отвернулся обратно к новичкам.

Понятно.

Трещина повёл дальше вниз. Мимо Арены, мимо толпы, к загонам. Запах ударил первым. Звериный, тяжёлый, с резкой серной ноткой. Потом звук. Грохот. Удар металла, от которого загудело в ушах. И ещё. И ещё.

Возле одной из клеток, крайней в ряду, собралась группа. Двое Псарей у стены, напряжённые, с баграми наготове. И двое у самой решётки.

Клетка ходила ходуном.