— Тогда почему ты сразу не сказал, что не останешься с нами? — я смотрел в потухшие белесые глаза. Говорил так, чтобы меня мог слышать только он. — Зачем было врать?

— Испугался, — прошептал старик. — Я не знаю, кто ты и что можешь с нами сделать. Ты ведь не человек. Но и не благородный. Я это чувствую. И та, кого ты называешь внучкой, — он кивнул на Владу, — неправильная благородная. Она совсем ребенок, хоть и пытается не показывать этого.

— Ты прав, Артур. Почти во всем прав. Но ты недооцениваешь людей. Вы намного сильнее, чем кажетесь. И вам не обязательно быть кормом и бояться дворян. Вы можете быть свободными от их гнёта.

— Нет никакого гнёта. Мы мирно жили, пока ты не пришел. И продолжали бы жить. А вон того ублюдка, что убивал детей, не оставляйте в живых. И пусть сперва он помучается, — сказал напоследок седовласый мужик и зашагал по коридору.

Я вернулся к бойцам. На всякий случай уточнил у Басика (разговаривать с котом — такое себе удовольствие), уверен ли он в своём многозначном «мяу». Всё-таки этот человек мог в будущем пригодиться. Кот бросил на меня презрительный взгляд, недовольно зашипел, а после прошествовав к Владе и запрыгнул к ней на руки.

— Это всё, конечно, хорошо, но что мы будем делать дальше? — спросил Медведь.

— Что и планировали, — сказал я. — Нужно найти тихий и уединенный зал. Затем допросим благородного. Ну и покажу вам некоторые моменты, которые вам стоит знать при общении с дворянами, — внутреннее чутье подсказывало, что не стоит оставлять ушедших без пригляда жителей катакомб. Нет, насчет Артура вопросов не было, но другая парочка меня смущала. — Демид, с тобой я позанимаюсь позже. В персональном порядке. У тебя будет отдельная роль. Сейчас проследи за ними, — я указал в сторону поворота, за которым скрылись люди.

— Понял, — ответил разведчик, оставил пожитки и бесшумно направился за троицей. По кивку Прапора за ним пошли ещё два человека.

Мы снова петляли по запутанным лабиринтам. Узкие тоннели сменялись широкими коридорами. Вскоре начали попадаться люди, которые провожали нас безразличными взглядами. Большинство их них сидели, прислонившись к холодным стенам. Но попадались и странные личности, которые изображали из себя то ли собак, то ли ещё каких-то четвероногих животных.

— Вы даже не пытаетесь их спасти? — спросил я, глядя, как наркоман монотонно бьет себя по голове и о чем-то бубнит.

— Смысла нет, — сказал Лёня. — Это невозможно. Их кровь навсегда отравлена.

— А если не давать жрать им эту гадость? — я посмотрел на худющую женщину, которая с упоением обсасывала слегка сияющее растение.