— Как всё прошло? — прорычал Медведь. Он был недоволен, что его не взяли на устранение людоедов. Хотя про них он, видимо, ещё и не знал.

— Чисто. У вас как? — вдалеке я увидел поднятые флаги.

— Тоже, — отрапортовал Прапор. — Здесь вообще нет людей. И кострищ нет. Сюда никто не заходит. Почему только один пленник?

— Форс-мажор, — я поморщился. — Некогда было думать. Бросайте каннибала на землю.

— Каннибала? — удивился один из бойцов.

— Они детскую ногу жарили на костре.

Тяжелый кулак впечатался в рожу ублюдка. Из переломанного носа хлынула кровь. Я подлетел к Медведю, схватил его за живот и перебросил через себя.

— Успокойся! Он нужен живым!

Прапор присел перед пленником и взглянул на меня. Я кивнул. Лёня вытащил кляп и спросил:

— Сколько вас? Кто главный? Какая глубина катакомб?

— Че тебе ещё сказать? — Петруха оскалил рот с обломанными зубами. — Вы все уже трупы.

Хм. Всё-таки ошибся я в выборе пленника: никакого страха в голосе. Такого и пытать бесполезно. Но для проформы всё же попробуем.

— Рассыпаться по территории! Следить, чтобы никто сюда не приближался! — приказал я. Часть бойцов тут же разбежались в разные стороны. — Демид, раздай луки и другое оружие. Прапор, Медведь, останьтесь. Раскали конец ножа, — я протянул Осипу кинжал.

Наш главный специалист по магическому бою сделал всё в считанные секунды. Металл в ночи засиял красным блеском. Я ударил по горлу, перебивая звуковые связки, затем погрузил острие в десну. Скворчащий звук тут же сменился запахом паленой плоти. Каннибал лихорадочно задергался. Бойцы зафиксировали его, не давая пошевелиться. Поднес лезвие в глазу. Ресницы тут же свернулись.

— Ты слышал вопрос? Сколько вас?

Пленник попытался плюнуть в меня. Кровавая слюна размазалась по его щеке. Крепкий, мать его, орешек!

— Осип, дай огня.

Рядом со мной возникла небольшая сфера. Я задрал рукав и показал оголенное предплечье. В сияющем свете каннибал разглядел отсутствующие печати. Его глаза округлились, а у рук начала собираться энергия. Прикоснулся к людоеду и впитал в себя около десяти лет его жизни. На его лице проступили морщины, да и на голове прибавилось седых волос. Он что-то пытался сказать, губы ходили ходуном, но я услышал только бессвязное «т-т-т».

— Ну, продолжай! — подбодрил я Петруху.

— Т-т-ты уп-пырь.

— Хуже, — повалил его на спину, навис так, чтобы моё лицо было напротив его, затем зашептал: — Намного хуже. Я демон, пришедший из бездны. Я питаюсь вашими телами и вашими душами. И я съем тебя полностью. Начну с ног. Потом перейду на руки и внутренние органы. Ты не сможешь умереть. Ты будешь жить и всё чувствовать. Ты будешь ощущать боль то тех пор, пока от твоего тела ничего не останется, — вдавил пальцы в его скулы. Рот непроизвольно открылся. Я выдрал шатающийся зуб. — А вот эту часть я сохраню на память и не буду её поглощать. Твоя жизнь превратится в бесконечные страдания. И даже если этот мир погибнет, это тебя не спасет. Вечные муки без возможности спастись, — я плотоядно облизал губы. — Но ты можешь избежать этого!