— Это двадцать девять великих семей. Их фамилии носят названия баронств. Каждый дворянин после обучение присягает на верность одной из семей. Я, как и мои предки, присягнул Репиным.

— Так в Рязанском графстве всего восемь баронств, — блеснул я знаниями.

— В других графствах больше. Либо меньше. Но здесь сильны именно эти семьи. Они смогли захватить и удержать власть.

— Допустим, Репины захватили власть. Отжали территорию у каких-нибудь, — я на миг задумался, вспоминая фамилии, — Голицыных. Так Голицыны из других графств не придут на подмогу? Это же постоянная междоусобица получается.

— Любые графства в политическом плане полностью автономны. Пока графства приносит пользу, никто из соседей не вмешивается в чужие дела.

— А может один род владеть целым графством?

— Наверно. Но у нас такого давно нет. И в этом нет никакого смысла.

Я внимательно осмотрел своего пленника. Двести с лишним лет — это не просто большой возраст. Это — ходячая древность. У нас бы он застал не только Сталина, но и Ленина вместе со всеми Николаями и Александрами. И даже последние годы правления Екатерины Второй. Эх, в голове прям не укладывается. Но при этом налоговик казался мне совсем юным. И не из-за молодой внешности (это у бессмертных, видимо, в порядке вещей), а из-за своего поведения. Я бы дал ему лет, эдак, восемнадцать-двадцать. Хотя я не забывал, что возраст — это одно, а поступки — другое. И то, что он уже совершил, я прощать не намерен. Всё-таки решил уточнить ещё один момент:

— А почему ты продолжаешь работать? — спросил я. — Жил бы себе да поживал. Едой, как я понял, вас обеспечивают. А большего вам и не надо. Или это какая-то повинность? Благородные в трущобах все работают?

— Нет, далеко не все. Только те, кто не смирился со своей участью. Через сто лет безупречной службы я смогу подняться на два уровня. И смогу получить голубую мошну.

Ну теперь точно могу сказать, что передо мной сидит некто молодой. Я порылся в закромах и достал один из браслетов, которые взял в поместье Альфача:

— Вот такую? И что тебе она даст?

— Д-да. С ней я хотя бы смогу появиться в обществе других благородных, — мечтательно произнес дворянин.

— А кто тебе мешает просто украсть этот кошелек? Я видел, что даже корм ходил с синей.

— Только фиолетовые разрешены корму. И только в трущобах. А боги следят за всеми нами, — налоговик поднял глаза к крыше. — Они не позволят носить неподходящую по уровню мошну.

— Что за боги? Я только Тиамат знаю. И про Мокошь мимолетно читал, — сказал я, вспоминая одну из книг в библиотеке смотрящего. — Но про них все всегда упоминают.