Интересно, а мы к кому относимся? Надеюсь, не к просвещенной Европе с их глиномесами? Тьфу, зараза! Бывал я как-то в Польше. Зашел в магазин, а там два мужика за руки держатся. Гадость!

— И к какому мы принадлежим?

— Ни к какому. Российская империя самодостаточна, а наша территория в размерах уступает лишь Северо-Американскому, — с гордостью проговорил связанный дворянин. При этом тон был такой, будто он лично собирал и захватывал все земли.

— И какая у нас площадь всей территории? — спросил я. Буквально позавчера сидел с правнуков и помогал ему с географией, так что размеры моей Родины я знал не только на словах (она большая), но и в цифрах. Вопрос, конечно, был сложный. Сейчас-то поди спроси кого-нибудь о площади любого субъекта Российской Федерации — никто не ответ. Так что не удивлюсь, если и эта мразь ничего не скажет.

— Шестьдесят восемь с половиной миллионов квадратных километров.

Тьфу, шельма! Я залез в мешок с пожитками, позаимствованными у Альфача. Некоторое время копался в них, а потом достал карту мира. Я внимательно следил за всеми изгибами, которые обозначали границы клановых угодий. И чем дольше я всматривался, тем сильнее осознавал, что никаких отличий от моего мира попросту нет. Франция, Штаты, Чад, Ирак, Чили, Австралия — все эти страны располагались в тех же местах, что и на Земле. Хм, а Крым тут чей? Непонятно.

— Вот этот полуостров, — я ткнул пальцем в район Черного моря, — кому принадлежит?

— Это ничейная территория. Священная земля. На ней ведутся переговоры между альянсами. Там запрещено проливать кровь. Боги следят за этим местом. Все договоренности, которые там заключаются, обязательны к исполнению.

Хм. Всё-таки разница с моим старым миром есть — ну хоть что-то! Меня заинтересовал один момент:

— И что будет, если одна из сторон нарушит их?

— Божественная кара, которая затронет корм: засухи или нескончаемые дожди, болезни, падеж скота. К тому же другие члены альянса больше не будут иметь никаких общих дел с нарушителем.

— Почему?

— Чтобы тоже не разгневать богов.

— Кто-то едет, — прощебетала тигрица.

Я тут же вставил кляп в благородный рот и прошелся лезвием по сухожилиям, которые уже начали зарастать. Пленник обреченно вскрикнул и задергался, но сразу же успокоился под моим взглядом. Умный гад: понял, что разжалобить или договориться не получиться. Отпускать его точно нельзя. Да я и не собирался. А ещё он очень хорошо терпит боль. Хотя тут тоже ничего удивительного. За века-то поди научился себя контролировать.

Подлетел к двери и заглянул в прореху между досками. Два всадника внимательно осматривали пожарище. Их золотые доспехи сияли под полуденным солнцем. На широких плечах крепились оранжевые плащи, разрисованные неизвестными мне символами. На поясах болтались сабля со шпагой. Рядом с оружием — копье, зафиксированное на лошади. На предплечье левой руки — небольшой арбалет со взведенным болтом.