Глава 10 Рубль девятьсот третьего года
Бабушка Ваньки крышку сундука аккуратно без стука закрыла. Сверху на сундук вышитую накидушку положила. Поправила её. Как по линеечке выровняла.
К окну подошла. Выглянула. Что-то там интересное увидела. Минуты три в окно пялилась, не меньше.
Я стоял и ждал. На часы-ходики, что на стене висели поглядывал. Антикварная, кстати, вещица. Сохранности — великолепной.
Делать мне тут больше нечего. Спасибо этому дому, пойду к другому. В родное общежитие надо возвращаться. На улице Луначарского.
Сейчас я про автобус спрошу и пока-пока.
— Ваня, в лавочку не сходишь?
Я даже вздрогнул. Не заметил, как Ванькина бабушка подошла. Задумался что-то.
— Внук-то у меня обезножел. Помоги.
Тут я себя чуть по лбу кулаком не постучал. Тормоз! Хуже даже. С ногой-то у парня что? Принёс его из леса ночью, с рук на руки близкой родственнице сдал и всё. Отстрелялся начисто.
Испугался я тут. Сильно-сильно. Точно, что-то с памятью у меня. Лечиться надо. Током…
Во дожил…
Звиздец…
Полный…
Целый день почти заветную книжечку Егоровны изучаю, хрень разную читаю, а про ногу-то у внука её и не спросил. Забыл. Как отрезало.
Видел ведь его сустав перебинтованный. Видел!
— Ему пока бегать-то не надо. Подвернул он ногу-то сильно. Хорошо излома нет… Только вывих. Два дня холод ему теперь поприкладываю, а с третьего — греть начну. Молоденькие жилочки — постепенно расходится…
Вот и ответ на мой вопрос. Сама Егоровна всё сказала…
— Сходишь? Тут рядом. Прямо по деревне пойдёшь, через три дома лавочка и будет…
— Хорошо. Почему не сходить. Мне это совсем не трудно.
Почему не сходить? Выступлю в роли тимуровца. Заодно и про автобус узнаю. В деревнях он обычно у магазина и останавливается. Когда к Мишке ездили, там автобусная остановка у сельпо и была. На расписание гляну. Может, сегодня вечером уже транспорта и не будет. Тогда придётся тут ещё ночь переночевать… Не должны выгнать.
— Что купить?
Если не много сейчас Егоровна закажет — на свои куплю. Завтракал и обедал у старухи, теперь надо и рассчитаться. Пенсия, явно, у неё не велика. Мишка, вон, как-то по пьяни говорил, что у его бабки до недавнего времени колхозная пенсия всего двенадцать рублей была, а только недавно им добавили, двадцать восемь рублей её сделали. Двадцать восемь! С таких доходов не зажируешь…
Вон — экономят на всём. Лампочки Ильича под потолком даже нет. Радиоточка отсутствует. Про телевизор уже и речь не идёт.
Хлеб Егоровна сама печет. Квасом тоже домашним она меня угощала. Получается почти самое настоящее натуральное хозяйство в стране победившего социализма. Первобытнообщинный строй… Палка-копалка в атомный век…