Ага, запей. Запью и вырублюсь…
Тут меня парного мужского органа и лишат…
Чикнут ножиком острым и готово.
Или по древним заветам раскаленным железом нужное мне выжгут. Вот он, костёр-то, рядышком.
Я вытащил маузер. У толстяка рука с кружкой задрожала, часть жидкости из неё на землю выплеснулось.
— Так. Сам выпил. Всё до последней капельки.
Ствол маузера указал на кружку. Затем я его на лоб толстяка навёл.
— Быстро выпил! — зло и с нажимом повторил я.
— Что ты, что ты… — запричитал толстяк бабьим голоском.
Что-то пить мне предложенное ему не хотелось.
— Пей!
Толстяк не сводя с меня глаз выпил. Пустую кружку на землю бросил.
Худенькие парнишки как мышки сидели. Хотя, кто их знает…
— Сидеть. Не дёргаться. Стреляю без предупреждения.
Я на секунду на них маузер перевёл, а потом обратно его на толстяка направил. Тот на глазах поплыл. Его и так покатые плечи ещё ниже опустились, руки плетьми повисли. Глаза пузана осоловели. Что-то он пробормотать попытался, а потом головой вниз клюнул.
Я встал. Осторожненько так, потихоньку. Ноги тут же о себе напомнили.
— Кто за мной дёрнется — порешу, — я ещё раз на всякий случай предупредил парнишек.
Сделал в сторону от костра шаг, другой.
Только бы не запнуться… Отходить-то задом наперёд мне приходилось.
Ещё пару шагов так сделал. Остановился. Надо глазам со света к темноте привыкнуть…
Ноги у меня не оздоровели, но сейчас это было как-то второстепенно.
Что за счастье такое моё горькое-горючее? С кем тут не встречусь, всё излом да вывих…
Нормальные-то люди тут имеются?
Не разбойники и не изуверы без яиц?
Должны быть… Скорее до них надо добираться.
Кое-что полезное из последней встречи я всё же вынес. С моими золотыми фигурками зверей нужно мне ювелиров-антикваров тут искать и им бляшки спихивать. С деньгами всё легче будет в местную жизнь входить…
Глава 34
Глава 34 Находка
То ли пирог у сектанта целебный какой оказался, то ли ещё что, но шагать мне как-то стало немного легче. Расходился я, наверное. Ещё бы зуд не донимал — совсем почти хорошо было.
Именно — почти. Стопы всё же побаливали…
И — зудели. Так и хотелось их почесать.
Тут я, как дурак улыбнулся. Друг Мишка мне опять вспомнился. Ну, вот как говорил он, что самая приятная болезнь — это чесотка. Почешешь, и ещё хочется…
Ладно — зуд. Ещё и в ногах силы у меня поубавилось.
Уходил я от костра и оглядывался. Это у меня уже начало в привычку входить — ходить и оглядываться.
Хорошо, что сегодня ночь выдалась лунная.
Я шел, сколько сил хватило. Потом сел, под сосной вроде. Это — если в темноте я ничего не перепутал. Спиной о ствол дерева оперся. Ума и сил ещё хватило перед этим с ёлки несколько веток обломить. На них и умостился. Маузер в руку взял и замер. Сидел и прислушивался. Вроде, никто ко мне не крался.