— Сорок пять, — бросил Волк.

— Сорок пять… и купите ещё одного. Хоть кого-нибудь. В придачу, — выпалил Урхан, ухватившись за шанс.

— Ладно, — лениво кивнул Чёрный Волк. — Давай вот этого старика.

— О, благостин! — натянул мерзкую лыбу одноглазый. — Забирайте. Его за пять золотых отдам. Он у меня уже неделю не продаётся.

— Хорошо.

— Спасибо, благостин, — закивал рабовладелец. — Только позвольте спросить… зачем он вам?

Он указал на старика — седого, с густой бородой, в которой кое-где ещё виднелись темные волоски. Лицо у старика было измождённым. Видно было, что ещё недавно он жил иначе. По статной фигуре, по осевшему, но всё ещё заметному животу было понятно: этот человек не всегда был рабом. Товаром он стал только теперь.

— Я наряжу его в броню, — сказал Чёрный Волк. — Новички будут отрабатывать на нём удары деревянными мечами. Будут бить, пока он не издохнет от шума в ушах, тряски и тумаков сквозь железо. Они не смогут убить его сразу, и он будет стоять. Всё лучше, чем разминать мешки, набитые песком и соломой.

— Ха! Умно, — закивал одноглазый, уже отстёгивая старика от столба.

Тот даже не сопротивлялся. На него надели кандалы, подвели к щитникам, сопровождавшим Волка.

Потом взялись за меня. Но беспечности, как со стариком, щитники не допустили. Сначала отстегнули одну руку и сразу защёлкнули на запястье браслет кандалов. Двое держали меня за одну руку, двое же — за другую. Когда расстегнули правую, обе руки мгновенно заломили и завели за спину, защёлкнув второе кольцо.

Драконий зев! Ни единого шанса вырваться. Эх… был бы у меня кинжал… хоть самый маленький, каким наши девушки затачивают вязальные палочки… хоть что-то. Но голыми руками, иссушенный дорогой, я не мог сделать ничего. Хотелось рвать зубами, ломать кости, выдавить глаза врагам, но сил хватило бы разве что перегрызть глотку одному. Лишь одному. А их четверо.

— Смотри, благостин, как он зыркает, — хмыкнул Кривой Урхан, разглядывая меня. — Готов поспорить на мешок муки… если б мог, вцепился бы вам в горло зубами прямо сейчас. Хе!

— Попридержи свой поганый язык, Урхан, — холодно произнёс Чёрный Волк. — Меры безопасности у меня отточены годами. Правила конвоирования писаны кровью прежних ошибок. Так что ни один раб… ни один… не напал на меня и не сбежал за последние пять лет.

Щитники подтолкнули старика вперёд. Другие ударили меня в спину кулаками, заставив сделать шаг.

Мы двинулись по городу.

* * *

Улицы Вельграда жили своей жизнью. Каменные дома стояли почти впритык, стены уходили вверх, съедая свет. На веревках поперёк узких улочек, над головами прохожих, сушилось белье. У лавок осипшие торговцы зазывали внутрь, что-нибудь купить. Из пекарен тянуло хлебом и жаром печей. Между домами вились узкие переулки, полные мусора и котов, яростно шипящих друг на друга за объедки.