— А почему ты не добавил его в миску? — строго спросила Ингрис.

— Да будет вам… — Рувен замялся, подбирая слова. — Я просто… ну… я… э-э… забыл. Просто пропустил.

— Просто забыл… — с ужасом прошептала Ингрис.

— Ну и всё получилось же и без этого! — оправдывался старик. — Друзья, нет повода для беспокойства. Всё хорошо!

— Ты же сам сказал, — напомнил я, — что если что-то напутать, последствия будут страшные.

— Ой, мало ли, что я там наговорил, — отмахнулся Рувен. — Это чтобы вы не путались под ногами, сидели тихо и не мешались. Самое главное — всё получилось. Ты, Эльдорн, выглядишь как мерзкая жирная торговка. А ты, Ингрис… хоть я и слышу твой чудный переливчатый голос, исходит он теперь из уст прыщавого отрока на худых кривых ножках. Не верите? Клянусь богиней Шторма…

— Ладно, поверим ему, — сказал я. — Всё-таки такими вещами не шутят. Да ведь, Рувен, ты же точно не шутишь?

— Ну что ты, Эльдорн, — развёл руками колдун.

— Теперь надо торопиться, — сказал я. — Действие зелья недолгое. Нам нужно пройти через ворота. И нам снова нужна повозка.

— Конечно, нужна, — поддакнул Рувен. — Иначе будет подозрительно, что старик, пацан и страшная баба пойдут пешком за ворота. А там на многие мили нет поселений.

— Можно пройти по одному, — предложила Ингрис.

— Нет, — возразил Рувен. — Я хочу идти вместе с вами, чтобы никто ничего не заподозрил. Вы забыли, что моя внешность осталась прежней?

— Да как уж тут забудешь, — вздохнул я. — Ты нам все уши прожужжал, что останешься красивым.

— Решено! — воскликнул колдун. — Сегодня же покинем Вельград. Вот только нужно купить повозку…

— Я придумала! — сказала Ингрис. — Как обойтись без повозки.

— А ты молодец, пацан, — фыркнул Рувен, по-старчески подковыривая её.

— Не называй меня так, — вскипела она.

— Ну что ты, милая… дорогая Ингрис, — пропел старикан. — Нам нужно привыкать называть себя так, как мы выглядим, чтобы не выдать себя в ответственный момент. Что ты там придумала? То есть придумал.

И Ингрис стала рассказывать о своей задумке. В это время в оконном проёме развалин что-то зашуршало. Мы оглянулись. Чёрный ворон сидел на каменной крошке проёма и смотрел на нас единственным глазом. Он всё поворачивал голову так, чтобы таращиться именно им.

— Кыш, пошёл! — воскликнул Рувен, замахав руками.

Он схватил камень и кинул, но не добросил. Ворон чуть повернул голову, и мы увидели, что второй глаз его затянут бельмом.

— О! — выдохнул колдун. — Это знак. Знак того, что у нас всё получилось. Видите? Одноглазый ворон. Это боги нам благоволят. Символ того, что всё не так, как кажется. Печать личины наложена на вас.