— Не учи меня, Варвар! — рыкнул он. — Я всё сказал!

И как раз в этот момент в кормильню ворвался Черный Волк. Его шаги были такими быстрыми, будто он летел. Черная как смоль блестящая борода тряслась, глаза метали искры. Видно было — кто-то уже успел сбегать и рассказать ему всё.

— Кто⁈ — взревел он. — Кто отравил суп⁈

Всегда спокойный, невозмутимый, как скала, сейчас он кипел от ярости. Он понимал, что едва не потерял своего лучшего бойца, и что нескольких, а может, и многих кругоборцев тоже могли бы унести отсюда на досках вперед ногами.

Черный Волк резко шагнул вперёд и в одно движение ухватил Воробья за ворот, подняв его над полом, словно мешок с мукой. Воробей болтался, дрыгал ногами, верещал, пытаясь срывающимся голосом все объяснить, но слова тонули под грохотом Волчьего рыка.

— Ты! Ты варил!

— Нет! Нет, благостин, клянусь, я не виноват, я всё делал правильно, всё по рецепту, — блажил поварёнок, извиваясь, пытался вывернуться из стальных пальцев. — Может… может, кто-то что-то подсыпал… Но не я! Чтоб мне провалиться!

— Кто⁈ На кухню входят только повара.

Тут вперёд осторожно выступил тот самый пузатый и потный повар, что в первый день наливал нам требуху, качнулся на толстых кривых ногах, отёр фартуком руки и глухо прогудел:

— Благостин… разрешите слово…

— Говори, — прошипел Черный Волк, при этом всё ещё не отпуская Воробья.

— Сегодня на кухню заходил Квинтис, коридорный щитник, — повар поджал губы, словно боялся, что за каждое слово ему прилетит по меньшей мере пинок. — Сказал, жажда мучает… попросил воды… мы его прогоняли, но ведь он — щитник, вольный человек, мы не имеем права… он стоял у печи… пил долго… медленно… и всё-то он стоял возле чугунка… вот… этого самого.

Толстый палец ткнул в чугунок с отравленной похлебкой.

Черный Волк выпустил Воробья и медленно повернулся к расчету стражников:

— Найти мне Квинтиса. Немедленно.

Щитники кинулись прочёсывать двор, коридоры, лестницы, склады. Черный Волк все это время ждал, не сходя с места, в кормильне. Злой, готовый разорвать любого, кто только попадётся под руку. Когда, наконец, щитники вернулись, по их лицам любой бы смог прочесть — новости плохие. Квинтиса нигде не нашли.

А охрана у ворот, путаясь в словах, призналась, что он ушёл среди бела дня, сказав, что его скрутило какой-то хворью, и будто бы сам Черный Волк разрешил ему покинуть Стену.

Естественно, охранники получили взбучку, но это уже мало что меняло: щитник, что болтался на кухне, исчез, словно растворился в воздухе, и было совершенно ясно, что обратно он не вернётся.