Все ждали, что же будет дальше.

— Я заставлю тебя слизать это с пола, — тихо сказал я, чувствуя, как внутри поднимается ярость.

Я ощущал, как пальцы сами сжимаются, примеряясь, с какой стороны удобнее врезать Скальду по морде. Он же посмотрел без тени злобы и неожиданно спокойно произнёс:

— Следи за языком, варвар. Я только что спас тебе жизнь.

Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Мог ожидать от него чего угодно: удара, вызова, любой подлости, но уж точно не этой фразы.

Рувен проворчал, косясь на громадину:

— Что ты несёшь, горец?

И Скальд ответил тем же ровным тоном, в котором слышалась уверенность:

— Еда эта ядовита. Кто-то хотел отравить тебя, Варвар.

Он шагнул ближе, не сводя взгляда с моей опрокинутой миски, снова втянул воздух ноздрями, длинно, будто волк, идущий по следу.

— Нос Скальда из Драгории чует запахи, — сказал он тихо. — Те, которые обычный человек не уловит. В похлёбку подмешана пищун-трава. Терпкий запах, его ни с чем не спутаешь.

И в тот момент я понял, что он говорит правду. По его взгляду, по спокойному и уверенному выражению бородатой морды. Если раньше он всё недовольно хмурился, то теперь на лице застыло даже выражение превосходства — он знал то, чего не заподозрил я, так ещё оказал мне услугу.

А вот Воробей точно ни довольным, ни спокойным не был.

— Что за ерунду ты несёшь? — выкрикнул он, на всякий случай стараясь спрятаться у меня за спиной. — Я сам варил похлёбку! Никакой пищун-травы там нет! Не верь ему! Не верь ему, Эльдорн!

Тяжёлый взгляд Скальда упал на поварёнка, и тот сразу втянул голову в плечи, поёжился, отступил и мгновенно заткнулся. Скальд же только чуть наклонил голову и спокойным голосом проговорил:

— Если ты такой смелый кашевар… отведай сам своего варева.

Удаль Воробья сразу куда-то улетучилась. Он осторожно приблизился к котелку, заглянул в него, принюхался, но чем ближе тянул нос, тем меньше уверенности было в его глазах.

— Ну… не знаю… — промямлил он. — Там… точно не пахнет… я и не чувствую… ну… я ничего не чувствую… — и, окончательно оробев, потёр ладонями фартук.

— Ай, как жрать охота… — протянул Рыжий Бор, которому, кажется, было всё равно, чем там кому пахнет похлебка. Он всегда был голоден — сколько б ни ел, всё ему было мало. Здесь говорили, проще прокормить стаю волков, чем его одного. И сейчас эти слова казались особенно точными.

Он подошёл к котлу, сунул туда свой нос и половину огненно-рыжей бороды, вдохнул так громко, будто хлебал варево носом.

— Нормальный суп, — заявил он. — Хорошая похлёбка. И никакой там пищун-травы нет.