Аккуратно заправленная постель с серым покрывалом, тумбочка, компьютерный стол с ноутбуком на нём, черное кресло на колёсиках и белый комод напротив кровати, на котором было несколько фоторамок и на всех них была изображена маленькая девочка.
С каждым шагом к комоду, слёзы всё сильнее и сильнее текли по моим слезам, потому что на фотографиях я отчетливо узнавала Петра. Да, он был моложе, без бороды, а ещё по-настоящему счастливым, потому что его шею крепко-крепко обеими ручками обнимала девочка лет пяти. В платье оливкового цвета, с желтым бантиком в темно-рыжих волосах, словно смеясь, девочка казалась копией Петра.
Они так похожи…
В глазах обоих горит свет и тепло, они светятся от счастья, потому что в данный момент едва ли найдётся хоть кто-то счастливее их.
Моя рука потянулась к фотографии, чтобы коснуться её, но я одёрнула себя. Накрыв рот ладонью, попятилась назад, покинула комнату Петра, закрыла дверь, как было, а затем я спряталась в своей комнате, где, не находя себе места, металась по комнате, скидывая свои вещи в чемоданы.
Когда дело до дошло до мисок Беляша, мне пришлось спуститься на кухню, чтобы помыть их, высушить и только потом убрать в чемодан.
Под замах после мисок я помыла и стакан, оставленный мной на столе. Молоко из него пришлось вылить Найде, которая хоть и любила его, но в этот раз к нему даже не притронулась. Казалось, даже от неё я ощущала волны негодования и возмущения вчерашним.
Прибрав всё на кухне, я открыла холодильник, чтобы убрать в него банку с молоком, и застыла, увидев, что вчерашние котлеты, которые Пётр просил разморозить ему для ужина, он так и не приготовил. Они так и лежали в тарелке – растаявшие.
Очередной укол совести. Из-за меня он вчера даже не поужинал, а сегодня, судя по кухне и его кружке на сушилке, ограничился только кофе.
Нужно позвонить папе. Пусть отправит за мной машину. Если мне суждено жить в своей комнате и до конца жизни выполнять все папины приказы, то я это заслужила.
Бухгалтер в фирме отца, который будет показывать пальцем, что делать и куда идти – это мой максимум. Папа оказался прав: для того, чтобы быть самостоятельной и решать что-либо самой у меня ещё недостаточно мозгов.
Чтобы не уезжать совсем уж неблагодарной свиньёй, я покормила и напоила всю живность, которая была во дворе Петра. Дополола огород и полила цветы у крыльца, чтоб их листья не вяли на солнце.
Складывалось впечатление, что сегодня абсолютно всё впало в уныние. Даже Найда и Беляш не были столь игривыми и активными, как бывало обычно. Они словно заняли наблюдательные позиции и чего-то ждали.