Она не стала заплетать волосы. Натянула джинсы, одёрнула мятую футболку и отправилась прямиком на кухню. Марьяна тут же сунула ей под нос тарелку с шарлоткой:

— Ну-ка, сними пробу, ведьма!

Тайка не заставила просить себя дважды.

— Ух и вкуснота! — Медовые яблоки и хрустящая ароматная корочка просто таяли во рту.

— Как думаешь, Яромиру понравится?

— Конечно. Он, может, и скуп на слова, но уверена, что к твоей стряпне никто не может остаться равнодушным. У тебя пироги выходят — объедение! Даже лучше, чем у бабушки.

Марьяна заулыбалась:

— Тогда отнесешь ему немного в подвал? И Джульке с Вьюжкой мясных косточек захвати. Они там, небось, проголодались, бедные.

— А чего сама не сходишь?

Тайка насупилась, отодвигая тарелку. Медовая сладость пирога обернулась полынной горечью на губах. Ну, Марьяна! Как скажет, так потом кусок в горло не лезет.

— Дык не могу, — вытьянка развела руками, измазанными в тесте. — Сама знаешь, за пирогами глаз да глаз нужен, только отвернешься — вмиг подгорят.

— Ладно, я отнесу, — буркнула Тайка, вставая из-за стола.

В конце концов, чему быть, того не миновать. И вообще, можно же просто отдать еду и уйти.

Почему-то она даже Кощеевича боялась меньше, чем этого разговора с Яромиром.

* * *

В погребе было темно, и Тайка еще у порога щелкнула выключателем. Яромир, как и все дивьи люди, прекрасно видел в темноте, а вот ей только не хватало еще с лестницы навернуться вместе со всеми пирогами.

Собаки дружно бросились навстречу, виляя хвостами. Вьюжка, почуяв мясной запах из пакета с косточками, захлопал крыльями так сильно, что ветер взметнул Тайкины распущенные волосы.

— Тише, тише, дай пройти, — она шикнула на симаргла, который попытался поставить лапы ей на плечи.

Яромир свистнул, и Вьюжка, вмиг успокоившись, сел, продолжая сверлить Тайку голодным взглядом и тихонько поскуливать.

— Не кормит тебя, что ли, хозяин? — Не успела она вывалить кости в миску, как собаки, отпихивая мордами ее руки, набросились на угощение.

— Ты же знаешь, что кормит, — хмуро отозвался Яромир из своего угла.

Дивий воин выглядел невыспавшимся и грустным: лицо осунулось, светлые волосы спутались и обвисли сосульками, под глазами залегли глубокие тени. Он вертел в пальцах Ложку-Кладенец (Тайка не смогла сдержать улыбки: очень уж забавно это выглядело, если знаешь, что это меч) и даже не повернулся к ней, продолжая смотреть туда, где лежал связанный по рукам и ногам пленник. Пушок не зря говорил, что Кощеевича «спеленали» — тот и впрямь был завернут в веселенькую ситцевую простыню и уже поверх всего этого обвязан бельевой веревкой. В таком виде он напоминал разноцветную гусеничку и, похоже, все еще был без сознания или, может, спал.