Всё.

Я стоял посреди трёх тел в грязи, шатаясь, хватая ртом сырой ночной воздух. Левая рука висела плетью и наливалась тупой болью, скула горела, во рту — солёный привкус. Никакой это был не балет и не показательное выступление. Грязная, тяжёлая, мокрая возня, в которой я еле выгреб. Будь их четверо — или будь они трезвее — неизвестно ещё, чем бы оно кончилось.

Вот тебе и «профессионал». Чехов Чеховом, а три здоровых мужика — это три здоровых мужика.

— Эй... ты как? — я, отдуваясь, подошёл к девчонке, замершей у стены.

Её колотило. Она прижимала к себе разорванную куртку и смотрела на меня огромными, полными ужаса глазами — и непонятно было, кого она сейчас боится больше: тех троих или меня.

— С-спасибо... — едва слышно выдавила она.

— Хватай Славу и в барак. Бегом. Оля там ждёт, запритесь изнутри.

Они, поддерживая друг друга, заковыляли в туман.

Я проводил их взглядом и медленно повернулся к трём мычащим в грязи телам. Левая рука болела. Где-то вдалеке, со стороны лагеря, уже разгорался переполох — Оля своё дело сделала, голоса, топот, мелькнул свет фонаря.

Я сел прямо в грязь рядом с поверженными и устало прикрыл глаза.

Адреналин уходил, и накатывала запоздалая дрожь. Я только что чуть не убил девочку спросонья, потом еле-еле уделал троих и сам чудом цел. И самое поганое — внутри было не отвращение. Внутри было то самое нехорошее, ровное удовлетворение. Будто организм наконец дорвался до того, по чему скучал.

«Вот это, Игорь, и есть твоя главная проблема, — устало подумал я, баюкая ноющую руку. — Не КГБ. Не деревенские. А то, что тебе, оказывается, этого не хватало».

....Я лежал на скрипучей панцирной койке пустого дневного барака и лениво плевал в дощатый потолок. Хорошо.

Три дня законного освобождения от трудового фронта. Местный колхозный фельдшер, перепуганный масштабами ночного ЧП, выписал мне их без лишних разговоров. Руководство лагеря вообще хотело от греха подальше отправить меня в больницу в Биробиджан — обследовать «сотрясённую» в бою голову. Но я отказался: на кой мне сдалась унылая районная больничка с запахом хлорки и казённой кашей. Руки-ноги целы, рёбра немного поныли и перестали, левое предплечье после того кола ещё наливалось тугим синяком, но кость цела. Отлежаться в бараке — самый идеальный вариант.

Эх, сейчас бы сюда компьютер из будущего. Полежать, кино посмотреть, в интернете полазить. Но в этом сером восемьдесят шестом прапрадедушка современного интернета только-только делал первые несмелые шаги в закрытых военных лабораториях США.

Нормальных книг в лагере тоже не нашлось. От скуки я снова взял учебник английского. Но сколько можно его зубрить? Попытался мысленно составлять сложные диалоги на бизнес-темы, но мысли предательски уплывали в сторону. К Ленке.