— А что про неё думать? — я пожал плечами как можно обыденнее. — Нефть упала. И падать будет дальше. Соответственно, валюты в стране нет и не предвидится. А тут ещё Михаил Сергеевич со своей борьбой за трезвость. Бюджет лишился последних «пьяных» рублей. Денег у вас сейчас — кот наплакал.

— Но ты знал об этом заранее? — резко подал голос от окна дядя Серёжа. В его глазах читалось напряжение.

— Не знал, — ровно ответил я, глядя мимо майора прямо на Зорина. — Догадывался.

— Ты ещё на дне рождения Лили вовсю распинался, что нефть рухнет, а антиалкогольная кампания добьёт экономику, — набычился Пяткин, делая шаг ко мне. — На чём основывались твои выводы? Какая аналитика? Источники?

Я промолчал. Просто продолжал спокойно, не мигая, смотреть на Зорина, полностью игнорируя нависающего майора.

— Ты что, оглох, Пахомов?! — Пяткин начал заводиться.

— Отвечай, Игорь, — негромко, но веско произнёс Зорин.

— Нет у меня никаких выводов и аналитических центров за спиной, — я наконец перевёл взгляд на полковника. — Я же ещё на конспиративной квартире вам говорил: это спонтанные озарения. Накатывает — и я вижу цифры, логические цепочки. Плюс умение читать между строк обычные советские газеты. В них, если знать, куда смотреть, информации больше, чем в ваших закрытых сводках.

Я выдержал короткую паузу и с лёгкой издёвкой глянул на дядю Серёжу:

— Я ведь ещё в прошлом году вам про нефть твердил. И что? Успели принять меры? Сбросить активы? Подстраховаться?

— Нет, — сухо ответил Зорин, и в его голосе мелькнула тяжёлая, государственная горечь. Он коротко взглянул на притихшего майора. — Не успели. Система неповоротлива, Игорь. Но теперь у меня к тебе большая просьба. Как только почувствуешь новое... хм... озарение — сообщай мне. Лично. Мгновенно.

— У меня пока тишина в эфире, — я равнодушно повёл плечами. — Учёба всё время сжирает. Каждый день таскаюсь из Южного на трамваях, в давке, потом пешком по слякоти. Плюс быт, Марина с её практикой. Устаю как собака. Простите, товарищ полковник, но мне сейчас не до великих прогнозов.

Зорин понимающе прищурился:

— Ты хочешь сказать, Пахомов, что бедствуешь и тебе нужна государственная поддержка?

Я молча кивнул. А почему нет? Хотят использовать мой мозг — пусть платят по счетам.

— Но мы ведь помогли тебе с институтом, — вкрадчиво вставил дядя Серёжа, и в тоне снова скользнула циничная ухмылочка. — Поступил без экзаменов, на всём готовеньком.

И вот тут у меня внутри со звоном лопнула последняя струна терпения. Весь накопившийся за месяц яд, вся злость на их Контору, сломавшую мне жизнь, рванули наружу.