— Никакой больницы, — я слабо улыбнулся, чувствуя, как схлынувший адреналин оставляет за собой звенящую пустоту. — Пойдём в комнату. Там свет, там и перевяжут. Только выслушай меня. Я не вру, Марина. Веришь — не веришь, но это правда. Я работаю на них. Даю прогнозы. В прошлом году влип с валютой, светил срок. Не посадили — я им нужнее живым и на воле.

Марина смотрела на меня — вымотанная, растерянная, уже без злобы, но и без капли веры.

— Игорь... какие прогнозы... ты студент-первокурсник...

— Вот такие, — устало выдохнул я. — Не спрашивай, откуда. Не смогу объяснить. Но это правда. Лене не сказал — думал, обойдётся. Не обошлось. Потерял её. Тебе говорю. Потому что не хочу потерять и тебя тоже.

Она молчала долго. И в этом молчании не было ни доверия, ни прощения — только огромная, вымотанная тишина. Она не понимала ничего. Но видела кровь на моём рукаве. И, кажется, кровь эта говорила ей сейчас куда больше, чем все мои сбивчивые оправдания вместе взятые.

Сзади на мокрой дорожке бесшумно возникли две фигуры — Наташа и майор, прикрывавшие тылы.

— Игорь, иди с майором, — негромко, стальным тоном сказала Сазонова. — Он осмотрит рану.

— Ему нужно в больницу, — холодно, с вызовом отрезала Марина, заслоняя меня плечом. В глазах снова мелькнул упрямый, собственнический огонёк — для неё Наташа всё ещё оставалась соперницей на её территории.

— Майор и посмотрит, — спокойно ответила Наташа. — Лучший полевой хирург, два года Афгана за плечами. А мы с тобой, Марина, пока пройдёмся. Поговорим. По-женски.

Она мягко, но непреклонно взяла Марину под локоть и увела в сторону скамейки. Марина оглянулась было — но Наташа уже что-то тихо шептала ей на ухо, уводя дальше в темноту.

Тяжёлая рука майора легла мне на плечо.

— Ну что, прогнозист, добегался? — хмуро усмехнулся он, разворачивая меня к сталинке. — Пошли. Латать тебя будем. И молись, чтобы зашили чисто. Сунемся в больницу с ножевым — заведут протокол, менты начнут копать. А от полковника мы за такое самоуправство потом ни ты, ни я не отбрешемся. Он нас обоих в порошок сотрёт

Наконец-то этот сумасшедший вечер начал затихать.

Рана оказалась пустяковой. Майор, перевязав её, ушёл первым — сухо кивнул мне у дверей. Следом, накинув роскошное пальто, бесшумно выскользнула Наташа, оставив после себя лишь лёгкий шлейф лавандовых духов. Странно: вроде муж и жена, а ушли порознь. Тяжёлая коммунальная дверь захлопнулась, щёлкнул замок, и в квартире повисла звенящая, давящая тишина. Даже Таисия Петровна, деликатно переждав всю бурю, тихонько затворилась в своей комнате в конце коридора.