Эстель рухнула на колени, ее дыхание было прерывистым и мелким. Бенедикт тут же оказался рядом, подхватывая ее.

— Тель? Ты в порядке? — в его голосе звучала неподдельная тревога.

Она лишь покачала головой, слишком уставшая, чтобы говорить. Ей казалось, что из нее выкачали не только всю энергию, но и саму душу.

Она была пуста, абсолютно опустошена.

В этот момент, когда она лежала на руках Бенедикта, измученная до предела, в ее сознании раздался голос.

Он был нежным, но властным, словно шепот вечности. Однажды Эстель уже слышала этот голос.

— Ты хорошо потрудилась, дитя. Моя сила течет в твоих венах, и ты познала ее истинную природу, не только разрушительную, но и созидательную. Но она еще не раскрылась до конца. Жизнь и пламя, две стороны одной медали. Я жду тебя, — сказала богиня Бригитта. — Приди ко мне, и я открою тебе пути, которые ведут за пределы твоего понимания.

Голос затих, но его эхо продолжало вибрировать в ее сознании. Вместе с ним пришло видение. Она увидела себя, стоящую перед огромным, бескрайним горизонтом. Над ней простиралось небо, по которому неслись не облака, а огромные, плотные вихри чистой энергии, извивающиеся, словно змеи. Они было похожи на ветер, но ветер, который нес в себе не просто движение, а саму суть бытия, формирующий реальность, пронизывающий все измерения.

Видение менялось. Теперь она видела две дороги. Одна вела сквозь бушующий шторм, где каждый шаг был борьбой, но в конце пути виднелся свет. Другая, по сравнению с этой, первой, казалась более легкой.

И голос снова зазвучал, теперь более отчетливо.

— Я даровала тебе силы, но ты не принесла мне Ветер. Но я буду милосердной. Я готова ждать. Вижу, ты сомневаешься... Могу сказать тебе, что есть путь, дитя, что ведет сквозь пески времени, к истокам великого забвения. Помни: каждый путь имеет свою цену, и порой самая легкая дорога ведет к величайшим жертвам. Выбор всегда за тобой.

Видение растворилось. Если Эстель выберет первый путь, путь борьбы со штормом, то он тоже требовал силы, которой у нее сейчас не было. Она чувствовала себя такой истощенной, что даже мысль о Роршархе вызывала дрожь. Ей нужно было восстановиться, прежде чем думать о следующем шаге. Богиня дала ей силу Жизни, и сейчас эта сила была нужна ей больше всего.

Мортимер, целители, Талион и Финарфин подбежали к ним с Бенедиктом.

Мортимер тоже склонился над дочерью, его лицо было полно тревоги.

— Она потеряла сознание, — с нотками паники и ужаса прошептал Бенедикт.

Но Эстель тут же открыла глаза, чтобы не пугать их еще сильнее.