Эстель закрыла глаза. И тотчас, с первым вдохом ощутила, как Энергия Рощи — чистая, мощная, и при этом нежная — сразу же хлынула в нее. Сила Жизни внутри Эстель, ранее дикая, обретала форму, словно река, нашедшая русло. Бенедикт водил большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Это было приятно. Головокружение уменьшилось. Временные отголоски стихли. Ее магия времени, прежде искаженная, очищалась, становясь кристально ясной, послушной и сильной.

— Нам придется провести здесь ночь, — прошептал Бенедикт, пытаясь не нарушить едва начавшийся процесс восстановления, не спугнуть творившееся чудо.

— Я, в общем-то, совершенно не против, — мурлыкнула Тель, приоткрывая один глаз. — Только пообещай, что не дашь всяким жукам залезть мне в уши.

Бенедикт мягко улыбнулся, а потом вдруг нежно провел ладонью по щеке Эстель.

— Обещаю, — произнес он , глядя ей прямо в глаза. — А я вот собирался взять с тебя более серьезные обещания.

Эстель обхватила его руку своей.

— Ого, и что это за обещания? Не съедать твою “каплю воды”? Или всегда носить с собой лакричные леденцы? Или не останавливаться перед дверями в вашем замке, чтобы понюхать дерево, из которого они сделаны?

Эстель облегченно выдохнула, увидев, как на лице Бена расцвела задорная улыбка. И все же она не удержалась:

— Прости, кажется, меня заразил Финарфин и теперь я несу совершеннейшую чушь...

— Довольно милую чушь, — заметил Бенедикт, дотронувшись до кончика ее носа пальцем.

Потом он опустил руку в карман и довольно ловко что-то выудил оттуда. Эстель внимательно, но при этом нарочито расслабленно, следила за каждым движением принца.

Бенедикт нежно перехватил ее левую ладонь, когда она попыталась отбросить со лба мешающий локон. Эстель почувствовала, как в ее ладонь перекатилось что-то маленькое, прохладное и твердое. Ее сердце, казалось, совершило кульбит и мгновенно ухнуло куда-то в пятки. Не разжимая ладони, она медленно подняла взгляд на Бенедикта.

— Это то, что я думаю? — почти шепотом спросила она.

— Если бы я не знал, что ты думаешь, то обязательно бы спросил тебя сейчас о том, что ты думаешь, — Бенедикт едва заметно улыбнулся уголками губ, и в глубине его синих, бездонных глаз вспыхнули тысячи далеких звезд. Эстель почувствовала, как тонкет в этом сиянии, как ее уносит неведомым течением... Ее ладони предательски вспотели.

— Да, это оно, — чуть выдержав паузу, ответил Бен. — Кольцо моей матери.

Эстель, наконец, разжала руку, и увидела изящное золотое колечко: две тонкие сверкающие золотые линии, извиваясь и переплетаясь, образовывали знак бесконечности. В самом центре кольца сиял аккуратный сине-фиолетовый сапфир в форме сердца.