— Ну уж нет, я не хочу, чтобы мой сын в одиночку сталкивался со своими сильными непозитивными чувствами. Прошу меня извинить, — королева встала из-за стола, сняла салфетку и отправилась вслед за Финарфином.

Мортимер тоже отложил салфетку и обвел оставшихся взглядом, полным тревоги.

— Пожалуй, обсудим тактику детально прямо перед вылетом, — произнес он, и его голос прозвучал чуть громче, чем раньше.

После завтрака Эстель, Бенедикт, Элидела и Талион отправились в гостиную.

Эстель чувствовала, как ее волнами захлестывает тревога: вот и все, совсем скоро все случится. И мама и Гвилвилет, наконец, вернуться.

Но, когда они вошли в гостиную, Эстель отвлеклась от своих мыслей и замерла на пороге, зачарованная открывшимся зрелищем. Высокие сводчатые потолки тонули в полумраке. И в этом же полумраке парило самое настоящее чудо.

В центре зала, от пола до самого потолка, простиралось Древо Жизни. Это был ясень. Его ветви — очень гибкие, настоящие были подвешены на почти невидимых шелковых нитях — и сияли.

Десятки стеклянных шаров с крошечными свечами внутри мерцали, словно звезды, перемежаясь с расписными яйцами, покрытыми тончайшей вязью узоров в виде солнца, драконьей чешуи, золотых крыльев темных эльфов и переплетающихся сердец. От малейшего движения воздуха звенели хрустальные подвески и серебряные колокольчики, наполняя гостиную радужными солнечными зайчиками, пляшушими по стенам и полу.

Воздух пах медом, воском, и — едва уловимо — первоцветами.

— Боги... — выдохнула Эстель. — Это же...

— Традиция, — тихо сказала рядом королева Латона, которая вернулась от Финарфина. — Мы вешаем на ветви память. Каждое яйцо — это история. Каждый колокольчик — отголосок чьего-то смеха. А свечи... свечи — это души тех, кого с нами нет. Они освещают нам путь.

У стены, на покрытом зеленой с золотом тканью столе, располагался алтарь Равноденствия. Чаши с зерном (символ будущего урожая и новых начинаний), фигурки зайцев и драконов из воска и глины, свечи: горящие белые, желтые (для солнца и весны) и погашенные черные (для уходящей зимы), букетики подснежников и белоцвета в простых глиняных кувшинах — все это говорило о цикле жизни, об уходе зимы и надежде на новое лето.

Внимание Эстель привлек небольшой серебряный таз с водой, установленный прямо под сенью Древа. В нем плавало несколько половинок яичной скорлупы, похожих на крошечные жемчужные лодочки.

— Гадание на Ветвях, — пояснила королева Латона, проследив за взглядом Эстель. — Нужно прошептать свой вопрос в скорлупу, и отпустить ее в плавание. Блики, тени, которые она оставит на воде — и есть ответ. Обычно его трактуют хозяева замка, то есть, в данном случае, это я. Хочешь попробовать?