Эстель кивнула, чувствуя, как сердце заколотилось у нее в груди. У нее был вопрос. Тот самый, что грыз ее изнутри все это время.

Она подошла к тазу, взяла пальцами легкую, почти невесомую половинку скорлупы. Она была теплой на ощупь, будто впитала в себя тепло свечей.

“Оправдаю ли я ваше доверие? — прошептала Эстель мысленно, держа скорлупку в ладонях. — Смогу ли я все сделать правильно?”.

Она наклонилась и опустила свою “лодочку” на воду. Скорлупа качнулась, закружилась на месте, подхваченная невидимым течением, и затем медленно, словно нехотя, пошла ко дну.

Латона, наблюдавшая за процессом, мягко улыбнулась.

— Твердая почва под ногами. Уверенность. Пусть даже сейчас тебе так не кажется. Ты выбрала верный путь, Эстель. И он приведет тебя к цели.

— А можно мне? — Финарфин присоединился к остальным, и, не дожидаясь ответа схватил со дна другую скорлупку.

Он прижал ее к губам, и сделал вид, что шепчет что-то очень серьезное, а затем с комичной торжественностью опустил в воду.

Скорлупка тут же перевернулась выпуклой стороной наружу и утонула.

— Ну-у-у и-и-и...? — с надеждой протянул Фин, уставившись на королеву Латону.

Та покачала головой, пытаясь скрыть улыбку.

— Круг означает завершение.

— Но я спросил про торт! — возмутился Фин. — Это значит, торт мне не светит? Вообще? Это же неправильно! Я требую перегадания!

Пока Финарфин возмущался, к тазу тихо подошел Бенедикт. Если он и прошептал что-то, то этого никто не заметил. Зато все заметили, что он посмотрел на Тель, потом на скорлупку в своих пальцах, и бросил ее в воду. Едва коснувшись поверхности, она тут же пошла на дно и легла плашмя, рядом со скорлупкой Эстель, словно составляя с ней единое целое.

Латона взглянула на две скорлупки, лежащие на дне рядом, и ее глаза блеснули.

— Равновесие. И единство. Две судьбы, связанные в одну. Это очень хороший знак.

Сильверен, наблюдавший за всем с порога, тяжело вздохнул.

— Знаки знаками, — произнес он тихо, но так, чтобы было слышно всем. — Но помните, совсем скоро вам предстоит иметь дело не с магией надежды, а с магией обмана и тьмы. Роршарх не станет гадать на скорлупках. Он будет читать ваши страхи как открытую книгу.

Веселье мгновенно схлынуло, оставив после себя ощутимую тревогу, витающую в воздухе гостиной.

— Именно поэтому, — твердо сказал Мортимер, — мы и должны помнить о том, кого и что защищаем. Об этом. — Он обвел рукой гостиную, указывая на каждого в ней по-отдельности.

Эстель посмотрела на свою скорлупку на дне таза, потом на руку Бенедикта, снова нашедшую ее руку. Она глубоко вдохнула аромат весны.