— «Дисциплина», — выдал Талион, совершенно не меняя выражения лица. — Все, что происходило, было следствием ее отсутствия.

Талион бросил взгляд на Финарфина, а затем — на Улроя.

— «Возможность», — ответил Мортимер с легкой, мягкой улыбкой. — Возможность понять, что даже в самой темной истории можно найти свет, если знать правильное слово.

Мортимер тепло посмотрел на Эстель и Бенедикта.

— «Выбор», — коротко ответил Бенедикт. — У каждого из нас был свой.

— «Путь», — мягко ответила Эстель, окидывая взглядом всех по очереди. — Долгий, сложный, но тот, что привел нас всех сюда. К миру.

— «Великолепно!», — воскликнул Финарфин, с пафосом раскинув руки. — «Недоразумение», «Драма», «Дисциплина», «Возможность», «Выбор», «Путь»! И кстати, слова «Выбор» я ожидал вовсе не от Бенедикта!

Финарфин недвусмысленно посмотрел на Эстель. — А я бы добавил ещё парочку.

Финарфин вздохнул.

— Как вам «многосерийный кошмар для нашего портного»? Столько нарядов было безвозвратно испорчено! Или «Ремонт»? Потому что после всех наших приключений бедным мастерам пришлось восстанавливать половину королевства, и, между прочим, не только Сапфиров. Но, что поделаешь — нельзя создать новый мир, не разбив парочку старых стен!

Финарфин сделал небольшую паузу, а потом набрал в грудь воздуха и громко произнес:

— Но, на самом деле, повод, по которому я тут вас всех собрал… — Финарфин бросил взгляд в зал. — Элида, дорогая, поднимись, пожалуйста, к нам!

В толпе гостей возникло легкое движение, и на сцену поднялась Элида. Темноволосая, с фиолетовыми радужками глаз, с выделяющейся внешностью, и, тем не менее, в ее характере не было ни капли от экстравагантности Финарфина. А ещё — она смущалась.

А Финарфин, ко всеобщему удивлению, вдруг стал серьезным. Его пафос куда-то испарился, уступив место странной, непривычной для него сосредоточенности.

— Ты знаешь, — начал он, глядя только на нее, — я всю жизнь собирал слова. Громкие, красивые, смешные. Я думал, что из них можно сложить целый мир. И я сложил. Но сегодня, слушая всех, я понял, что все эти слова — «Драма», «Выбор», «Путь» — были лишь предисловием.

Он сделал шаг вперед и опустился на одно колено. В зале повисла абсолютная тишина. Даже Талион вдруг перестал выглядеть скучающим.

— Мое прошлое было «Недоразумением», — тихо сказал Фин. — Мое настоящее — это «Возможность». И единственный «Выбор», в котором я стопроцентно уверен, это выбрать тебя. Пройти с тобой один «Путь» до конца.

Он достал из своего кармана маленькую синюю бархатную шкатулку. Открыв ее, он показал изящное кольцо из белого золота с сапфиром, похожее на то, что Бенедикт преподнес Эстель, но кое-чем все же отличающееся. Сапфир окружали тонкие веточки аллейры.