— Винни, — сказал Нино, когда я сел. — Слышал о складе. Неплохо провернул.

— Спасибо.

— Нестандартно, — добавил он. Тон был нейтральным, но я уловил в нем что-то, не совсем одобрение, но интерес. Тот особый интерес, с которым умные люди смотрят на неожиданные решения.

Нино пил эспрессо, маленькими глотками, не торопясь. На столе перед ним лежала сложенная газета, которую он, судя по всему, уже прочитал, но не убрал, как реквизит, создающий образ человека, у которого все под контролем.

Я тоже пил эспрессо. Молчал и ждал.

Это была еще одна вещь, которой меня научила профессия. Иногда самое умное, что можно сделать в разговоре, это не говорить ничего. Люди не переносят тишины. Они ее заполняют. И в том, чем они ее заполняют, обычно и содержится все самое важное.

Нино тишину переносил хорошо. Это говорило о многом.

— Сегодня вечером, — сказал он наконец, не поднимая глаз от чашки. — Перевозка. Маршрут простой, Бронкс, из конца в конец. Наличные. Двадцать, может двадцать пять минут, если без пробок.

— Сколько людей?

— Трое. Ты, Марио и Зуб.

Марио я видел пару раз в клубе «Везувий». Вроде бы. Крепкий мужик лет тридцати пяти, с лицом профессионального боксера и манерой держаться человека, который всегда ожидает удара. Зуб известен мне только по имени, от Джорджи, молчаливый, но надежный, хотя зубов у него действительно не хватает, вот откуда прозвище.

— Понятно, — сказал я.

— Это несложно, — добавил Нино. И я почувствовал в этой фразе не столько успокоение, сколько предупреждение. Несложно, значит, провалить это было бы особенно стыдно.

Официант принес вторую порцию эспрессо, которую Нино не заказывал, но которая, видимо, появлялась автоматически. Старый итальянский бар, там всегда знают, кому когда нести кофе. Это тоже своего рода иерархия.

Слово само собой всплыло в голове, и, судя по тому, что произошло дальше, Нино Гальярди умел читать мысли. Или просто давно ждал этого момента.

— Ты понимаешь, где находишься? — спросил он.

Я поднял глаза.

— В смысле?

— В семье. В иерархии. — Он наконец посмотрел на меня, внимательно, без выражения, как смотрит человек, которому важно убедиться, что его поняли правильно. — Ты знаешь, кто ты?

Я знал, разумеется. Но на всякий случай промолчал, пусть говорит сам. Люди всегда объясняют лучше, когда чувствуют, что их слушают.

— Ты соучастник, — сказал Нино. — Не солдат. Соучастник. «Приятель», если хочешь. — Он произнес это последнее слово без иронии, просто констатируя факт. — Знаешь, что это значит?

— Догадываюсь.

— Нет, — он покачал головой. — Ты думаешь, что догадываешься. Поэтому я объясню.