Двое. Один широкий, как платяной шкаф, другой жилистый с бегающими глазами. Оба в куртках, несмотря на жару. Оба с лицами, специально созданными для того, чтобы пугать людей.

— Ла Руссо?

— Зависит от того, с какой новостью вы приперлись.

— Нино Гальярди хочет тебя видеть. Сейчас же.

— У меня насморк, сильный, — я смачно сморкнулся в дверной проем. — И, возможно, начинается воспаление легких. Врач сказал: только постельный режим!

Жилистый моргнул. Такого ответа он, судя по всему, не слышал ни разу за всю карьеру.

— Нино сказал, что…

— Скажи Нино, — я начал закрывать дверь, — что я очень ценю его внимание к моему здоровью. И как только поправлюсь, сразу же с ним свяжусь. Лично!

— Но…

— Счастливо!

Дверь закрылась.

Я прислонился к ней спиной и прикрыл глаза.

Это, конечно, было умно, сказал внутренний голос.

— Знаю, — ответил я вслух.

Через несколько минут за дверью стихли шаги. Они ушли. Временно.

Нино не из тех, кто принимает насморк как уважительную причину. Вечером придут снова. Или завтра утром, вместе с другими людьми Пистолоцци. И тогда насморком уже не отделаешься.

Я вернулся на кухню. Чай давно остыл.

Осталось меньше суток. Денег ноль. Вариантов примерно столько же.

Я сидел и думал.

Это то, что я умею лучше всего. Не драться, не стрелять, не запугивать. Думать. Анализировать. Искать решение там, где его, казалось бы, нет.

Бывшая жена называла это «ты опять застрял в своей голове». Она была права. В голове у меня всегда было теснее, чем снаружи.

Итак. Деньги взять негде. Грабить нет ни времени, ни опыта, ни, честно говоря, желания. Просить не у кого. Тони в тюрьме. Анджела кидается подносами. Мать уже получила назад свои пять тысяч, и я не собираюсь их забирать.

Тупик.

Я встал. Прошел к окну. За стеклом шумела Маленькая Италия. Крики детей, проезжающие мусоровозы, кто-то ругался на соседа по пожарной лестнице. Солнце пробивалось сквозь низкие облака и делало все это чуть более терпимым, чем оно было на самом деле.

И тут я вспомнил. Не сразу. Сначала просто мелькнул образ: полутемный подвал, гул толпы, двое на бетонном пятаке. Запах опилок, пота и крови. Жилистый боец, который работал скоростью. Медведь, который умел ждать.

Это не драка. Это чистая психология.

Джорджи тогда сказал, что я Бешеный. До Мозгоправа меня звали Бешеным. И еще он говорил насчет того, что бойцам идет солидный процент со ставок.

Если выигрываешь, конечно.

Я обернулся от окна.

Вот тебе и разница между казино и кулачным боем. В казино все решает шарик. Случайность. Математика, которая на длинной дистанции всегда против тебя.